Контуженый (СИ)

Левое легкое повреждено, схлопнулось, пневмоторакс, гемоторакс, — объясняет врач непонятными терминами и заверяет: — Это поправимо, всего лишь вишенка на торте.

Не помню тортов с вишнями, но смыл доходит. Вишенка нечто маленькое по сравнению с большим тортом. Если всё перечисленное всего лишь вишенка…

— А торт? — спрашиваю я.

Врач отводит взгляд.

— Перелом основания черепа, закрытая черепно-мозговая травма, контузия мозга второй степени. Ты восемь дней лежал без сознания.

Тяжелой голове от неприятных слов становится еще хуже.

— Сейчас узнаем. Как тебя зовут? Сколько тебе лет?

Первая реакция — усмешка. Что за детские вопросы? Он меня за дурачка считает? Распахиваю рот, но углы губ быстро опускаются. От спутанных мыслей нарастает головная боль. Имя, имя… И вдруг — озарение.

— Кит! — восклицаю я.

Врач хмурится. Его сомнения предаются и мне. Неужели меня зовут Кит?

В контуженной голове плавают самые разные числа.

— Двадцать? Двадцать пять? — гадаю я и не получаю ответа: — Больше?

— Ты поступил без документов.

У меня есть друзья — это точно. Наводчик и заряжающий — я вижу их около миномета, мы воюем вместе. Грохот выстрелов, я выкрикиваю команды и имена…

— Чех и Шмель! — радостно восклицаю я.

— Тоже позывные. Для начала неплохо. Чех — иностранец?

Я напрягаю память, морщусь. Голова болит сильнее. Зажмуриваюсь. Бой снова заменяет реальность. Миномет в огневой позиции. Цель определена. Я сверяюсь с таблицами стрельбы и отдаю команду.

— Огонь! — кричу я. — Десять снарядов! Заградительный огонь! Выстрел!

Я корректирую. Чех на прицеле, Шмель подгоняет снарядного и подносчиков, и только врач мешает нашей дружной работе.

Юрий Николаевич проверяет, как привязаны мои руки и зовет медсестру:

— Марина, сделай нашему контуженному укольчик. Он устал.

Укола я не чувствую, но голоса и лица вязнут в тумане. Я падаю в облако забытья.

Кто я? Как меня зовут? Сколько мне лет? Надо вспомнить, вспомнить, вспомнить… Камертон в голове убаюкивает и дает установку, я вижу себя в прошлом.

…Мы с Чехом вернулись из армии. Сходим с поезда. Вид лихой, как положено: береты с кокардой, дембельские аксельбанты, значки, шевроны, ремни с начищенной бляхой и радостные хари с запахом перегара.

Город у нас небольшой, от вокзала до родного двора можно дойти пешком. Топаем неспеша, даем себя разглядеть.