Контуженый (СИ)

Вы дали моей матери миллион рублей, пока я валялся в больнице. Миллион я верну. А свои хотелки с процентами и залогом квартиры засуньте в жопу! Это не по-людски!

Ольга в очках. Очки ей тоже идут. Она производит впечатление серьезной бухгалтерши, которой все обязаны. От хамства она растерянна, но к скандалам привыкла.

Менеджер берет паузу, роется в документах, вчитывается в кредитный договор и прощупывает меня сквозь стильные очки:

— Кредит на лечение сына, то есть вас. Вы сказали, что Контуженый и лежали в больнице.

Я возмущенно трясу головой:

— Не мути! Решай по-людски.

Ольга решает, как прожженный бюрократ. Она стучит ухоженным ноготком по подписи в договоре:

— Изменения условий подписанного договора может согласовать только Олег Рацкий. Он директор нашей кредитной организации и мой муж. Приходите после восьми вечера, обсудим вместе с ним.

— После восьми. Муж, жена… — ворчу я.

— Семейный бизнес, — охотно объясняет Ольга. — Ваш вопрос сложный.

Я соглашаюсь, но предупреждаю:

— В восемь вернусь с договором мамы, чтобы его аннулировать.

— Мы поступим по закону.

Кажется, у меня появился свое слово — контрольный выстрел. Подействует ли оно на жадных финансистов?

Ольга Рацкая захлопывает папку и выталкивает меня вежливым голосом и ледяным взглядом:

— Разумеется. Будем ждать.

Я ухожу, пошатываясь от головной боли. Через витрину за мной наблюдает Ольга, накручивая кончик платка на палец.

Вечером мать уходит в ночную смену на хлебозавод, чтобы утром в магазинах был свежий хлеб.

— Ночью оплата выше, а днем я за тобой пригляжу, — объясняла она мне еще школьнику.

В детстве я был одет, обут, и все в нашем квартире было, как у соседей. Это было главной заботой мамы. Каждый год она копила на обновки: то новые занавески, то новый кран на кухню, чтобы одной рукой регулировать, а то и новый телевизор. Обо всех покупках непременно сообщалось соседям. В общем, старались жить не хуже других.

«Зачем тратиться на отдых, лучше люстру купим — хрустальную! Твоим детям достанется», — убеждала мама.

Ее воспитание сводилось к вопросам. «Сынок, ты поел? Что получил? Уроки сделал?» Я кивал и спешил во двор в дружную компанию, где заводилой был Денис Шмелев. Так мы и сдружились: Кит, Чех и Шмель.

Около восьми вечера вслед за мамой я покидаю квартиру с кредитным договором. Во дворе встречаю Машу Соболеву.