Контуженый (СИ)

Я им: ваши мамки бы не родились, потому шо ваших бабок фашисты заморили. Эх! Память деткам отшибли и взрослым мозги прочистили.

— Братскую Украину перекроили в Антироссию, — добавляет Лиза.

— Настолько анти — диву даешься! — возбуждается Михалыч. — Украинцы Северодонецк при отступлении пушками раздолбали. Так сосед мне: то русские палят. Я ему: у тебя шо повылазило? Не чуешь, откуда лупят? Мы туточки всё видим.

— У ВСУ приказ на уничтожение инфраструктуры при отходе.

— Бабахают по живым, потому шо мы для западенцов нелюди! — рубит ладонью воздух Михалыч.

 — Они все гаражи повскрывали, машины наши забрали. Магазины тож обчистили. Волокли всё подряд, грузили на краденные авто и к себе поперли. Мебель большую забрать не сподручно, так штыком нацарапали «Украина понад усё». Фашисты!

— А сами русских солдат клеймят в мародерстве.

— У киевской власти две ноги — одна брехня, другая запугивание! И две руки — одной дай доллары, другой оружие! — Михалыч распаляется не на шутку: — Вэсэушники селились в любой дом, а когда тикали, так не только технику, сына носки позабирали.

Соседка ни слова сказать не могла, русскую симку прятала. Если бы учуяли, шо она с сыном с России разговаривает, зарезали. Такие случаи были. А сейчас, когда в контрнаступление пошли, заваливают сообщениями. «Тикай, ЗСУ вже блызко. Твоя смерть иде».

Наши отступили из некоторых районов, но я обещаю:

— Отвоюем обратно, Михалыч.

— Отвоевывать нашу землю надо было еще в пятнадцатом. Я бы тогда с оружием на передке дрался.

— Ты нам, Михалыч, за рулем нужен, — успокаивает водителя Лиза.

Михалыч разливает кофе по чашкам и объясняет:

— У нас мобилизуют до пятидесяти пяти лет. Я уже старше. Зато могу туда-сюда с гуманитаркой мотаться. И вот шо я вижу, как там и тут. Здесь на Донбассе наша судьба бороться за Родину. Другого пути у нас нет. А там позволяют себе ворчать, шо с наскоку Киев не взяли. Их бы сюда. Нам людей не хватает.

— Россия большая. Припрет, всем страной на врага навалимся.

— Уже приперло! Пора навалиться! Когда мы все вместе начнем биться за общую Родину, то никакое НАТО нам не страшно.

Потому что мы хотим на своей земле жить, а они хотят нас убить. Жизнь всегда побеждает смерть.

— Жизнь за Родину — это по-людски, — соглашаюсь я.

— А Родина у нас общая, — подтверждает Лиза.

Я слышу тихий стрекот. Задираю голову. В небе висит беспилотник. Черт! Мы рядом с линией фронта. Здесь нельзя расслаблять!

Всё просто. Оператора беспилотника привлек микроавтобус с символикой Z.