Контуженый (СИ)

По жестам и кислому выражению лица вижу — бесполезно.

Словесный вердикт не оставляет сомнений:

— Кирдык нашему вездеходу, Кит. Нужен новый.

Докладываю о проблеме по рации командиру батареи Тарантино.

«Выкручивайся сам!» — звучит команда.

Моя досада длится недолго. Тарантино сообщил штурмовикам, и вскоре Вепрь на адреналине рычит через рацию мне в ухо:

— Кит, безлошадный! Отбили броник у бандеровцев. «Варту»! Еще тепленький с тепленькими. Приходи забирай. Нам дальше.

Я получаю координаты. Мы выдвигаемся. Бронеавтомобиль «Варта» с виду целый.

Двери распахнуты, в кабине труп. И еще два вэсэушника валяются рядом с вышибленными мозгами. Пытались отползти, но их прикончили. Похоже, стреляли в упор.

Вспоминаю разговор с Вепрем. Не треп на ходу, а у костра по душам.

— Поначалу мы жалостливые были. Перевязывали нациков, тащили их раненных, как своих, — рассказывает Вепрь.

Я знаю, что было потом. Потом «вагнеровцы» посмотрели видео расправы с нашими военнопленными. Так укронацисты запугивали нашу армию.

Но получилось наоборот.

Командира штурмовиков я спрашиваю прямо:

Вепрь отвечает не сразу. В его глазах сожаление, а в голосе оправдание:

— По ситуации. Может идти, берем в плен.

Вепрь переламывает палку, бросает в огонь. Сноп искр взмывает в черное небо.

— Бывают такие ранения, Кит. Он глазами просит: помоги отмучиться.

Я смотрю на автомат, который у Вепря всегда под рукой. Хочется спросить: сколько? Но Вепрь не ответит. Не потому, что стыдно. А потому что он боец от Бога и честно делает свою работу ради нашей общей Победы.

Он и подвигах своих не любит трепаться.

Я воздерживаюсь от вопроса, но Вепрь отвечает на свой внутренний:

— Меня нацики в плен не возьмут. И тебя, Кит, тоже.

Лучше не лезть в эту тему, соглашаюсь я. Я бьюсь с врагами издалека, а Вепрь с ними часто лицом к лицу. Военная злость на расстоянии совсем не то, что животная ярость в драке.

Вот и мы лицом к лицу с поверженными врагами. Механик деловито осматривает движок «Варты». Кит выбрасывает из кабины окровавленное тело.

Чех блюет, схватившись за деревце.

А Днестр собирает документы погибших, приговаривая:

— Родные должны знать. Без вести пропавший — это неправильно.

Механик заводит «Варту», газует, слушает рокот мотора — на лице счастье. Мы садимся в броневик на еще не подсохшие пятна крови.

— Первым делом пиксельную раскраску нашими Z замажем, — строит планы Механик.

Шмель похлопывает по броне:

— Это не консервная банка. От пуль и осколков точно спасет.