Конунг Туманного острова (СИ)

И тогда влюбленные приняли яд под завывания оркестра, который каким-то неведомым образом издал зловещую и тянущую душу мелодию. Тела влюбленных застыли в предсмертных объятиях, а чаша упала наземь, разлившись по земле последними каплями отравленного вина. Женская половина зала разразилась рыданиями, и даже умудренные сединами мужи пускали слезу, не стесняясь окружающих. Это был успех!

— А ведь очень забавно получилось! — удивился про себя Самослав, когда на сцену опустился занавес, недавнее изобретение, которое он сам и предложил.

— И не скучно совсем. Силен владыка!

А публика в зале хлопала, не жалея ладоней. Бояре уже не топали ногами, как раньше, не свистели и не колотили по креслам. Они вели себя пристойно, почитая теперь шумное поведение достойным лишь диких франков и саксов. Удивила Людмила, которая из небольшой, расшитой камнями сумочки, висевшей на руке, достала кошель и бросила на сцену, прямо под ноги актерам, которые вышли раскланяться с публикой. Мария, которая сумочки не имела, и отчаянно этому завидовала, достала кошель из кармашка в поясе и тоже кинула его туда.

Она нипочем не уступит сопернице. Град кошелей, перстней и колец, который последовал за этим, привел князя к единственно правильной мысли: театру быть! Ведь, как говорил великий Ленин, «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». То есть, в данном случае, театр.

— Я тебе за сумочку по гроб жизни должна, — шепнула ему на ухо Людмила. — Все бы отдала, чтобы такую рожу у нее еще раз увидеть.

Удовольствие получила даже больше, чем от спектакля.

— Обращайся, — фыркнул князь, разглядывая ошеломленных своим успехом артистов. Они трясущимися руками собирали кошели и кольца, раскатившиеся по всей сцене.

— Я тут, княже, вон чего подумал, — повернулся к нему Збыслав, который, по обыкновению, сидел на ряд ниже и скучал, обнимая ревущих в голос жен. — А пусть лицедеи сами театр достраивают. И налоги они у нас не платят. Непорядок!

— Оставь ты это, — поморщился князь и повернулся к Людмиле.

— От Берислава есть вести? Он на учебу вышел?

— У него все хорошо, — кивнула та, снова нацепив на лицо маску ледяного спокойствия. — Он уже в своем взводе.

Сентябрь был все еще погожим. Берислав лежал под дубом за казармой, разглядывая листья, которые лениво колыхал ветерок. Ужин уже прошел, а значит, час до отбоя принадлежит только ему. Ему и Арни, который развалился рядом. Двенадцатилетние мальчишки были счастливы.