Конунг Туманного острова (СИ)

Вот же он! Круглые щеки, благообразный вид и аккуратная прическа. Не узнать бывшего уличного босяка.

— Хозяин, — Миха склонил голову, признав его старшинство. Да и как не признать, если приказ пришел из самой Братиславы.

— Меня зовут Константин, — усмехнулся в ответ Коста, а Миха усмехнулся в ответ. Он знал, как зовут начальство, но продолжил старую игру.

— Что слышно из дворца? — спросил Коста, заказав обед и кувшин вина. — Как чувствует себя наш благословенный василевс?

— Плох, — поморщился Миха. — Дышит хрипло, ноги отекают, а лекари не выходят из его опочивальни.

Евнухи и сенаторы чуют скорые перемены, и все больше лижут зад молодому августу Константину. Того и гляди пролижут насквозь.

— А августу Ираклону лижут? — уточнил Коста.

— Слегка, — пояснил Миха без тени улыбки. — И всё больше по привычке. Его мать все ненавидят, а сам он слишком слаб и никчемен. Он ничего не решает, его никто не принимает всерьез, и он никому не интересен. Он же мальчишка совсем. Ему же всего четырнадцать!

— А что делает наша благочестивая августа? — продолжил расспрос Коста.

— Она готовится к неизбежному, — усмехнулся Миха. — Дарит подарки, льстит, крестит чужих детей и внуков. Но…

— Но от этого ее меньше ненавидеть не стали, — задумчиво протянул Коста. — Знать и евнухи ставят на Константина. У тебя есть кто-нибудь во дворце?

— Есть у меня пара стражников из схолариев, — ответил Миха, — и один евнух-веститор. Все они трутся рядом с императорскими покоями. Я подкидываю им иногда монетку-другую.

Сам понимаешь, тут словечко услышат, там словечко. Кто обращает внимание на слуг? Они же мебель. Но у этой мебели есть уши и карманы. Они готовы менять чужие слова на чужие деньги. А когда собираешь слова из разных источников в одну кучу, то получается, как в той новой словенской забаве, что недавно стали продавать на рынках. Как ее… Пазлы, вот! Они складываются в интересную картину. В общем, дело было так…

Василевс Ираклий славился как ученейший муж. Под ученостью подразумевалось увлечение астрологией, наукой, которой в последнее время император отдавал почти все свое свободное время.

Он раз за разом вопрошал у звезд, что ждет его самого, его детей и державу в будущем, но звезды давали туманные ответы. Он сравнивал то, что они говорили ему раньше, с теми событиями, что уже произошли за эти годы, и недовольно морщился. Видимо, он все-таки недостаточно искусен, раз предрешенная победа над арабами обернулась чередой позорных поражений.