Конунг Туманного острова (СИ)

Тут, на юге острова, было влажно, дождливо и ветрено, хотя и довольно тепло. И лишь наступающая зима становилась здесь временем, когда слякоть сменялась трескучими морозами, превращавшими комки грязи в подобие камня. Тогда замерзали реки, которые застывали под ледяным панцирем до самой весны. Неслыханное дело для римской Британии, когда было гораздо теплее, чем сейчас. В те благословенные времена виноград вызревал не только на юге. Он рос даже у вала Адриана, в стране пиктов, и вся эта земля пила собственное вино. Все это рассказала ему жена, которая была такая умная, что только держись! И откуда, спрашивается, девчонка из глухой тюрингской деревни столько всего знала! Удивительно даже!

Сигурд вздохнул и сделал богатырский глоток из своего кубка, наполненного элем.

Зима еще даже не началась. Еще много месяцев ему придется пить эту мутную дрянь и смотреть на огонь. Ну, да ничего! Он согласен терпеть. Оно того стоит.

— Проклятая дыра! — чуть слышно прорычал Сигурд, делая еще один глоток отвратного пойла.

— Ненавижу эль! Ну ничего, я наведу тут порядок! Заживем всем на зависть! Клянусь Тором и святым… кто в этих землях в чести… забыл… а! Святым Августином клянусь!

На удивление, тут оказалось совсем неплохо. Леутхайд каждый день принимала делегации купцов, ювелиров, кузнецов, ткачей и сукновалов. Кент не был совсем уж пропащим захолустьем, как это виделось ее муженьку. Здесь осталось ремесло и торговля, пусть не такая, как была еще триста лет назад. Тогда местные ткани доходили до Италии, славясь своим качеством по всему римскому миру.

И именно кусок такой материи королева придирчиво мяла в пальцах, удивляясь доброй работе. Положа руку на сердце, ткани здесь делали получше, чем в Драгомирове. И намного лучше, чем делали их в Ирландии. Оттуда шла грубая дерюга для простонародья. Десяток именитых ткачей стоял полукругом рядом с королевой. Кто-то из них уже показал свою работу, а кто-то еще ждал очереди. Это были известные, уважаемые и довольно состоятельные люди. И они с любопытством смотрели на румяную девушку богатырского роста и сложения. Они не понимали, что ей могло понадобиться.

— Вот, ваше величество! — ткач Одда, из кельтского народа кантиев, гордо показал ей свою работу. — У нас на острове хорошие травы, и не слишком жарко. Поэтому овцы дают тонкое руно. Мои предки ткали со времен императора Диоклетиана, когда детям мастеров повелели наследовать ремесло отцов.

— Сейчас эти указы никому не интересны, Одда, — отмахнулась Леутхайд.