Координата поврежденности

Прошло три недели с их пробуждения в номере отеля: на дворе тогда стоял уже день, и они вернулись в особняк в странной тишине. Мин сроду не чувствовал себя так некомфортно, как тогда. Обычно после несерьезной ночи с кем-либо к его горлу не подкатывало столь мерзкое ощущение. Он всегда знал, чего хочет, а отношения с другими людьми воспринимал как взаимовыгодные сделки. Поэтому привык не жалеть о принятых решениях, ведь тщательно их обдумывал.

Однако, что бы Мин ни планировал насчет Лайта, все его замыслы превращались в беспорядок – будто он стоит в эпицентре разбушевавшейся стихии и разлетается на осколки.

Когда они добрались до дверей своих спален, Мин все же окликнул парня:

Лайт обернулся. Его взгляд остановил слова, так и норовившие сорваться с губ.

– Давно я таких глупостей не совершал спьяну. Думал, это осталось в прошлом. – Лайт как-то глупо улыбнулся и покачал головой. А мозг Мина уцепился лишь за слово «глупость».

– Все нормально. Это всего лишь поцелуй, – пожал плечами Лайт. – Может, это даже к лучшему. Теперь знаю, что и мне не чужды физические желания, и Май может оставить меня в покое. Хотя… зачем я вообще об этом говорю? – Парень цокнул, точно корил себя за чрезмерную откровенность.

– И что это значит? – Мин злился на самого себя за то, что спрашивает это.

Лайт открыл дверь своей комнаты, не отрывая от него свой бесстрастный взгляд.

– Просто не бери в голову, как поступаешь с клиентками у Мары, окей? – и, кинув на прощание улыбку, оставил его одного в коридоре.

Мина ударили его же оружием. Ему как бы сказали: «Ты воспринимаешь произошедшее слишком серьезно, расслабься!» И правда, сколько таких глупостей обычно происходят в пьяных компаниях? Легче забыть и двигаться дальше.

Тем не менее он знал, что сделал это специально.

Постель прогнулась под весом тела. Ситуация только усложнилась, когда Мин нашел ответ на вопрос, который так его мучал. Ведь теперь стало понятно: его чувства подтвердились, но другой человек в них не заинтересован.

Последующие три недели он пытался выстроить наилучшую схему поведения, но очевидная отрешенность Лайта, который, казалось бы, вообще не думал о случившемся, замедляла процесс.

Мин предпочел бы некую неловкость между ними, чем откровенное равнодушие.