Координата поврежденности

– Вообще-то, я потерял один год, – внезапно выдал Лайт. – Изначально поступил на другую специальность. Но на следующий год заново поступил на первый курс уже медицинского факультета.

Теперь Мину не удалось скрыть удивление. Докторишка старше него? Это не укладывалось в голове.

– Ох, а с виду тебе едва дашь восемнадцать! Хотя вы в любом случае еще так молоды, вся жизнь впереди, – добродушно заметила экономка.

– Никогда не знаешь, как много времени осталось.

Мин удивленно приподнял бровь, услышав странную фразу.

Что за чепуху городит этот парень? Но он не собирался копаться в чужой голове. Его интересовала только связь парня с его отцом.

– Молодому юноше нельзя быть таким пессимистичным. Мне с головой хватает одного такого. – Нун хлопнула Мина по ягодицам, но он лишь недовольно сжал губы.

Легче позволить ей пожурить себя, чем противостоять. После утомительного дня Мин не почувствовал привычного негодования от обращения с собой как с ребенком. Это, наоборот, напомнило, что в доме есть хотя бы один человек, который заботится о нем.

– В какой комнате он остановится? – Мин решил сменить тему и наконец закончить этот день.

– Кхун Равит попросил приготовить голубую комнату.

Что означало комнату напротив его спальни, в детстве служившую игровой. Она уже лет восемь стояла без дела. Внутри Мина закипала злость, ведь отец подсунул ему эту обузу на ножках под нос в буквальном смысле. Почему сразу не попросил их делить одну комнату, будто им обоим по пять лет?

Он не стал подавлять шумный вздох и поплелся вверх по лестнице.

Лайт отказался от помощи горничных, самостоятельно подняв чемодан и последовав за ним. Дойдя до нужной двери, Мин остановился.

– Тебе сюда, – он подбородком указал на дверь.

– А твоя комната напротив?

– Да. И еще раз проясним: я не стану общаться с кем-то только потому, что так сказал отец. Не знаю, какова его цель – показать мне, какой я ничтожный рядом с лучшим студентом или что потерял, не пойдя по его стопам, – но меня это не колышет. Давай просто продолжать жить каждый своей жизнью и не мешать друг другу, пока ты здесь ошиваешься, – изрек он уставшим голосом.

Он уже не чувствовал злости. Только загустевшее чувство поражения. Терпкое и неприятное.

Лайт не спешил отвечать, а внимательно смотрел на него, словно изучая.

– Я не думаю, что лучше тебя, и вряд ли доктор Вонграт так считает. Не знаю, облегчит ли это причиненное мною неудобство, но я буду здесь редко бывать, у меня вовсю идет практика.