Координата поврежденности

– Что? – вырвалось из его уст едва ли не рычание. Злое, надломленное. Как у побитого пса, которому очень больно, но который храбрится.

Мин тут же вспомнил о дурацком комплексе докторишки, который наверняка не отстанет от него, не выполнив свой раздражающий «долг спасителя».

– Мне жаль, что с Кхуном Равитом такое случилось. Если тебе что-то нужно, я…

– Безумно трогательно, но мне все равно! – Он сбросил с плеча руку и продолжил идти к лифту, куда вместе с ним зашел вновь розоволосый парень. Вопрос, куда же делось желание выглядеть более консервативно и респектабельно, едва не вылетел из Мина.

– Прости меня, – слова парня отскочили от стенок лифта и врезались в Мина, придавливая своей тяжестью. – Знаю, ты был шокирован тем, что я сказал тогда. Тем не менее это сработало, поэтому… я не жалею.

Мин закрыл глаза и тяжело выдохнул. Сработало, вот, значит, как?

– То есть ради того, чтобы я больше не крутился вокруг тебя, ты решил раскрыть свой большой секрет о том, что являешься потенциальным трупом? Вау, я должен быть польщен.

Такое уж точно не скажешь каждому, кто к тебе клеится!

– Ты же понимаешь, что ведешь себя как ребенок? – послышались наконец в чужом голосе гневные нотки. Мин лишь фыркнул. Благо двери лифта открылись, и они вышли в холл. Мин ускорил шаг, но назойливость рядом не отставала. – Нет, прости, я понимаю твое состояние сейчас. Но речь о твоем отце. Давай поговорим, а потом можешь не общаться со мной, если это то, чего ты хочешь.

Развернуться и вмазать Лайту – вот чего ему хотелось.

Но он не мог. Потому что разузнал все, что только можно о физическом состоянии докторишки. Да, черт возьми, он несколько ночей подряд рыскал в поисках необходимой информации, изучая вопрос. Мин прочитал кучу статей о похожих травмах, последствиях и рекомендациях. Отсутствие применения любой физической силы – одно из главных условий того, чтобы Лайт продолжал свою скучную жизнь.

Как убить человека, который и так умирает и которого нельзя при этом трогать?

Но, несмотря на злость, путь насилия для Мина навсегда был заказан, если это означало, что Лайт по-прежнему дышит.

Это не гребанная шутка. Лайт – не такой, как другие, и Мин мог потерять его в любую секунду. Больно будет все равно.

Но эту мысль он планировал обдумать позже, сейчас нормально мыслить не получалось. Потому что тянуло сдаться и… что? Обнять? Сказать: «Не умирайте никто из вас, пожалуйста»?

Так, явно стоит уйти как можно скорее.

– Ты не имеешь к моей семье никакого отношения.