Координата поврежденности

Лайт не отвел взгляда, когда того требовали приличия. Они так и застыли, всматриваясь друг в друга. Мин пытался разобрать, что за этим стоит: алкоголь, любопытство, желание или… ответ?

– Может, уедем на одном такси? – решился он. – Я слишком пьян, чтобы возвращаться домой сам.

Это был флирт самого низкого и очевидного уровня. Проще этого только сказать: «Я хочу тебя», и, учитывая данное им в машине обещание, Лайту следовало понимать, что это значит.

Эффект замедленной съемки изобрели специально для таких моментов.

Глазам любезно предоставлялась возможность отслеживать мельчайшие детали: расширяющиеся зрачки, вибрирующий гул атомов в воздухе, изменившееся дыхание – оно тяжелело и становилось вязким. Чужие ресницы порхали при частом моргании, и наконец прозвучало:

Мин замер, прислушиваясь к сосущему чувству внутри. В этом слове он слышал его – зашифрованное сообщение, которое сулило надежду. Он не собирался пользоваться предложением Мары и устраивать что-то в пустом кабинете. Он подождет конца вечеринки и только тогда исполнит обещание.

И примет ответ, каким бы тот ни был.

_________________________________

История любви двух людей начинается прежде, чем сами отношения, и не заканчивается с их разрывом. Можно расставаться, сходиться, но чувства не исчезают за миг. Поэтому иногда, даже если сторонишься любви, избежать ее все же не удается, поскольку многие не осознают, когда конкретно она зарождается. Это мгновение как невидимый мотылек – руками не поймать.

Мин не распознал его, а потом оказалось поздно. Их с Лайтом история началась еще задолго до того, как он сам позволил ей быть написанной.

Удивительно, как изменилось его восприятие этого парня. Он помнил, как одна только мысль о том, что Лайт неведомым образом пробрался в его жизнь, вызывала безоговорочное непринятие и жгучую ненависть, разбавленную в кислом привкусе зависти.

«Кто он вообще такой?» – задавался тогда вопросом Мин.

Спустя почти год он нашел ответ. Лайт – тот, кто стал особенным, отличающимся от всех остальных.

Тот, кому Мин первому за десять лет добровольно рассказал о самой ужасной ночи в своей жизни. Тот, кому удалось добротой побороть его зависть и предубеждение. Тот, кого не прельщал его статус и наследие. Тот, кто пытался примирить его с отцом. Тот, кто сам доверил ему свой секрет.

Приближаясь к человеку, чье присутствие в доме воспринималось уже правильным, Мин всматривался в него беспощадно, пристально.