Координата поврежденности

Но затем Лайт предстал перед ним – крайне раздраженный и немного растрепанный.

– Прости. Долго ждал?

– Я звонил, но ты не ответил. Все в порядке?

Мин шагнул в квартиру, которую заполонил плач. Это?..

– Задержался из-за Прим. Устроила тут истерику.

Они прошли в гостиную, где на диване сидела девочка, уткнувшись в подушку, и содрогалась от рыданий.

Стоило признать – эта картина пугала. Ему не доводилось иметь дело с детскими слезами, да и Прим казалась бойким ребенком, не способным разреветься из-за пустяка.

– Пи’Мин, это ведь не правда, да? Скажи, что ты не встречаешься с моим братом!

Мин так и застыл на месте.

На прошлой неделе он выстоял разговор с отцом, который, вопреки всем законам мироздания и здравого рассудка, поддержал его, но теперь нервно сглотнул, опасаясь ярости на детском личике. Это был неизведанный ему ранее вид опасности, на который нельзя отреагировать ни ругательством, ни физической силой, ни ледяным взглядом.

– Тебе не стыдно вести себя так? Успокойся! – Лайт терял последние капли терпения. Они с сестрой волком смотрели друг на друга, как два врага в эпицентре войны.

– Ты украл у меня Пи’Мина! Я уже рассказала девочкам в классе, что мой жених живет в замке. Я хотела отпраздновать там свой день рождения.

Мин понимал, что не время смеяться, да и Лайт выглядел по-настоящему сердитым, и все же про себя подумал, что это мило.

– Будет тебе уроком не болтать глупости!

Девчушка презрительно отвернулась от Лайта и подбежала к нему, вцепившись в руку.

– Ничего, если тебе нравятся и девочки, и мальчики. Просто дождись, когда я вырасту. Тебе не нужен этот противный неряха! Я буду намного красивее и умнее его, когда стану взрослой! И я ведь обещала, что буду хорошо учиться, чтобы стать как ты, Пи’Мин.

Он не знал, что на это ответить. Лайт снова его спас.

– Марш в комнату, ты под домашним арестом! Когда мама вернется, я расскажу ей, как ужасно ты себя вела.

– Это ты ужасный! Ты украл того, кого люблю я! Братья так не поступают!

И девочка убежала, громко хлопнув дверью.

Лайт устало поднял с пола подушку, брошенную Прим, и положил ее обратно на диван.

– Иногда я не понимаю, в кого она такая бесстыжая.