Координата поврежденности

Он не мог так легко, как Бест, найти себе правильного человека; не мог, как Мара, наслаждаться жизнью, будучи свободным от обязательств. Да, время от времени он развлекался, однако неустанно бежал: от отца, от университета, от грядущей работы. Старался забыться. Так проходил год, за ним еще один. В целом все казалось сносным, однако внутри обжигала сквозная рана неудовлетворенности, которая никуда не исчезала.

Однако Лайт не замечал, как он все больше хмурится от его откровений:

– Мне нравится быть одному. Я наблюдал за друзьями, которые встречались и расставались, и сам повторно впутываться в это не рвался.

Слишком много головной боли, слишком мало пользы. Я не могу, как в прошлом, отдать всего себя, а после быть растоптанным. Быть одному – комфортно и не так уж ужасно, как многие считают, – закончил парень с довольным видом, будто гордился сделанным собою выводом, и под конец даже хмыкнул.

– Ты… более циничен, чем мне представлялось.

Мин знал об одиночество не понаслышке, однако в отличие от Лайта, не выбирал его сам.

Его туда бросили, словно котенка в бассейн, и он научился в нем плавать. Он понял, что одиночество – не фатально. Оно могло стать лишь поводом, но не основной причиной для гибели.

– Я не циник, а скорее реалист. А ты? Почему играешь в странные игры с разбиванием сердец? Еще одна причуда богачей или есть какая-то другая причина?

Мин знал, что рано или поздно они дойдут до этой темы. Хотя в отличие от семейных тайн, здесь осталось мало что скрывать, так как Лайт уже оказался в самом эпицентре этих делишек.

– Бар, куда ты приходил, принадлежит моей подруге. Сначала я просто зависал там, но однажды узнал, что она промышляет такой забавой. Мне стало интересно.

– Люди в отместку за разбитое сердце или предательство «заказывают» своих бывших или случайных партнеров. Я и еще несколько ребят, желающих принять в этом участие, влюбляем их в себя и бросаем в отместку, чтобы они ощутили то же, что и те, кого они растоптали…

– То есть ты, как Робин Гуд? Только помогаешь не беднякам, а пострадавшим от любви?

Мина крайне удивляло, что Лайт не прекращает иронизировать.

Ему казалось, весь такой благородный и сердобольный будущий доктор не способен понять его поведение.

– Вряд ли кто-то еще назовет это так. Но после всего дерьма с Наной я больше в этом не участвую.

– Надеюсь, остальные девушки были не так безумны, иначе такое развлечение крайне сомнительно, – поддел Лайт, и Мин бессознательно ответил на улыбку. Это было по-странному приятно.