Координата поврежденности

Просто, раз уж нас похитили вместе, я хочу лично удостовериться, что буду в безопасности. Ваш мир богатых такой непредсказуемый.

– Ввязываться в это – не лучшая идея.

– Хорошо, что я уже большой мальчик и сам могу решать. – Лайт с едва уловимым вызовом улыбнулся и приподнялся с лежака. – Так, и когда встреча?

– Без разницы. Так когда?

– Завтра в девять, – сдался он.

Видимо, жизнь докторишки слишком монотонна, и тот рассматривал это как увлекательное приключение. Мин мог лишь надеяться, что не пожалеет об этом.

Хотя, стоило представить выражение лица Мары, когда он приедет вместе с Лайтом, беспокойство сменилось любопытством.

– Отлично. – Лайт встал. – А сейчас, может, сыграем в приставку, раз уж ты больше не ненавидишь меня?

Мин хмыкнул. Однако без возражений последовал за парнем.

Одетый лишь в брюки, Мин рассматривал свое отражение в зеркале. Синяки на теле приобрели желтоватый оттенок, что означало их скорое окончательное исчезновение. Но пока, чтобы скрыть их, он выбрал темно-синюю рубашку с длинными рукавами.

Зато его лицо уже не выглядело словно после схватки на ринге.

Мин, даже подписав бумаги, не отказался от идеи раздобыть больше информации о Напатах. Плюс, его беспокоил Макао. Но сначала он переговорит с заказчицей, которой Нана встала костью в горле, а уже после разберется с остальным. Полиция продолжала искать сбежавшего преступника и обещала сообщить, если они что-то узнают.

Он вернулся домой и встретил Лайта, который обедая, болтал с Нун. Мин неохотно присоединился к ним и сам не заметил, как предался естественной беседе, позабыв на время о возникших сложностях.

Лайт рассказывал о том, как раньше жил с родителями возле моря и как в детстве планировал стать рыбаком, поскольку часто рыбачил с отцом, а повсюду его окружали морепродукты, которые он так любил. Мин тысячу раз наблюдал за такими вот обыденными беседами: нехотя подслушивал в кафе разговоры случайных семей, слышал истории от ребят в школе или университете. Он давно свыкся с тем, что его детство преждевременно утеряно, а счастливые воспоминания, если и существовали, давно раздавлены под грузом последовавших за ними событий. И это повлияло на его личность; на то, кем он стал.

Но никто не идеален. А он уж тем более не претендовал на подобный статус. Мин был мерзавцем и все же не намного хуже других. В его окружении встречалось множество ярких примеров, превосходящих его.

Однако Лайт был лучше Мина: лучше как человек, лучше как сын, лучше как студент.