Еще немного в том же духе и она обязательно обнаружит соперника, а соперник ее ни за что не обнаружит.
Волчий образ на запястье стал жечься так сильно, что не обращать на это внимание она уже больше не могла. Она глянула на руку и чуть было вслух не ахнула, красные линии ее образа раскалилась как уголь и пульсировали сменой оттенков как настоящее пламя от желтого до почти коричневого. Ее это отрезвило. «Тпру. Стоять девчонка, — ее как окатило холодной речной водой, — Откуда такая щенячья самоуверенность?» Она перешла осознаванием в свою новую «красную» ипостась оборотня и тут же поняла, — что-то с колоннами не так.
Только что вот эта колонна была отнюдь не такой толстой, за нею и кошка не смогла бы спрятаться. А теперь она такая толстая, что твой дуб. До нее дошло, что Дукен опять применил морок и заманивает ее в новую ловушку.
«Ну, уж нет. Ты брат хитер, да в этот раз сам себя перехитрил», — Ольха переключилась на тонкое видение. От морока она, правда, не избавилась, но в этом и не было необходимости.
Теперь, хотя ей и требовались на это определенные усилия, она могла оценить действительную толщину каждой колонны и выбрать куда двигаться. Ну и остерегаться тех направлений, которые без всяких действительных причин казались самыми лучшими и даже притягательными.
Полторы минуты, пока работало заклятие, потребовали от нее напряжения всех душевных сил. Да, она была уязвима в эти полторы минуты. Мелькала искушающая мысль, что можно бы было развеять и этот морок, ведь записанное на монету заклятие рассеивания никуда не делось, и его можно использовать повторно.
Но она удержала себя от этого, напомнив о данном себе же слове. Ведь по большому счету она не так уж сильно и рискует. Ей достаточно удалиться от того места, куда ее заманивает мангуст, который сейчас как паук, сидит на своей паутине и дожидается, когда муха сама залетит к нему в сети.
И вот действие заклятия закончилось, образ на руке перестал жечься, и она, наконец, перевела дух.
Ольха мысленно похвалила себя за то, что ей удалось не растратиться. «А по заклятиям-то счет два — один. Пора и мне переходить в наступление, — подумала она воинственно, — Ну, держись, Дукенчик. Я тебе сейчас покажу как крыс на людей натравливать. Ты у меня получишь от щедрот волчьего боевого ветерана писаря нашего Гаврилы Михайловича». Если до сих пор и были у нее сомнения, стоит ли применять боевое проклятие, то теперь эти сомнения отпали.
