Ловушка захлопнулась.
— Лесные эльфы, — заговорил парень-медведь, как только их оставили одних, — Любят кичиться своей воспитанностью и предупредительностью. Только это не помешало им грубо прервать наше общение. Меня зовут Михаил, но для всех — Миха. Извини, не могу протянуть руку для пожатия.
Он тут же повернулся к Ясеню спиной и пошевелил связанными руками, показывая, что рукопожатие и впрямь невозможно.
— Ясень.
— Ясень — это имя, или это значит, что тебе ясно? — уточнил Миха.
— Ясень — это имя, — пояснил Ясень.
— А-а, понятно, — сказал Миха, но посмотрел при этом на Ясеня так, будто в этом имени осталась для него какая-то загадка. Он подошел к запертой двери, нашел подходящую щель, припал к ней глазом и стал смотреть наружу.
— Так вот, кто навел на нас эльфов, — сказал он через некоторое время, затем отошел на шаг от двери и приглашающе мотнул Ясеню головой.
Ясень тоже подошел к двери и стал смотреть сквозь щель. Сперва он ничего такого не увидел, а многообразие доносившихся до него звуков не давали ни малейшей подсказки.
Он уже хотел переспросить Миху, что тот имел ввиду, но тут охраняющий вход эльф немного сдвинулся, и он увидел садящихся на коней трех лисов. И, разумеется, тут же узнал их. Старый Блас, единственный оставленный Ясенем вживых после схватки в лесу, их ему описал и на подробности не поскупился. К этой лисьей тройке, подставившей своих же товарищей под клинок Ясеня, он проникся самыми недобрыми чувствами, а расставаясь с Ясенем, пожелал «поскорее прирезать этих предателей лисьего народа».
"
"Один из лисов, пожилой, по всей видимости, Дроло, перед тем как подняться в седло, о чем-то коротко переговорил с эльфийским большаком, достал из-за пазухи кошель, запустил в него руку и что-то передал эльфу. По довольному виду получателя можно было догадаться, что отсыпал он ему не орешков.
Двое других лисов, молодых, судя по всему, были его сыновьями, Фидолом и Мегулом, на что указывала и схожесть черт. При этом в глаза бросалось явное различие в их характерах.
Один неподвижностью холодного взгляда напоминал змею, другой, напротив, имел необычайно подвижное лицо, на котором выражение бесшабашной радости вдруг ни с того ни с сего мгновенно меняется на гневный оскал.
После того как лисы выехали за ворота, Ясень отнял взгляд от щели, и вместе с Михой они тихонько отошли к дальней от двери стене.
— Что думаешь? — спросил он своего нового знакомого.
— А чего тут думать, — ответил Миха с усмешкой, — Сначала нас допросят.
