Она резко повернулась, отчего следовавший за ней Хухля испуганно отшатнулся:
— Эй, волчица, ты чего? Черта увидела?
— Хухля, что с трактом? Он свободен?
— Ну, прошел слух, что фронт сместился на юг, но говорить, что тракт теперь свободен, по-моему, преждевременно. Да, что с тобой? Ты меня пугаешь, — Хухля встревожился, — Может, лучше ты мне объяснишь, что тебе опять втемяшилось?
— Хухля, — просительно сказала Ольха, и даже молитвенно сложила перед грудью ладони, — Ты видел, кто выезжал из Академии?
— Так это тебе лучше знать, — Хухля ничего не понимал, и от этого начинал злиться, — Какой-то эльф.
По-моему, из этих ваших шпионов-разведчиков. Во всяком случае в академии я его раньше не видел.
— Это с крашеной челкой? — уточнила она.
— Да, все верно. Длинные темные волосы, белая прядь на лбу. А что случилось-то?
Ольха потащила ничего не понимающего Хухлю к конюшне, говорить ей приходилось быстро на ходу:
— Мне нужно срочно уезжать. Пожалуйста, на спрашивай. Я все равно не могу тебе ничего объяснить.
Хухлик, седлай и выводи Птаху, а я пока забегу в комнату за вещами. Ради всего святого, не медли.
Ольха подтолкнула Хухлю и кинулась к общежитию. «Эльф с челкой! Эльфенок, чтоб тебя. Жеманный, смазливый, крашеный. Незаметный, всегда на заднем плане и на вторых ролях, надо же, ведь ни за что бы на него не подумала! Как же звать-то его? Илларион? Нет. Илерион. Да, точно, Илерион».
Хорошо бы расспросить старого Лиса откуда этот Илерион здесь взялся, но Ольха понимала, что Бартоло не из тех, кто делится сведениями бесплатно, а времени на то, чтобы торговаться с ним просто нет.
Она быстро покидала в сумку свои вещи и побежала обратно. Когда она ворвалась в конюшню, Хухля уже подтягивал подпругу. Птаха недовольно фыркала и перебирала ногами, но увидев хозяйку, успокоилась. Вдвоем они навьючили дорожную сумку, и Ольха, не теряя времени, вскочила в седло. Пока Хухля вел под уздцы Птаху к воротам, она будто само собой разумеющееся отдавала заячьему принцу последние распоряжения.
— Хухля, скажи ректору, что мне пришлось срочно уехать. В академию я скорее всего уже не вернусь, — увидев, как округляются его глаза, она зачастила, — Обязательно, слышишь, как можно скорее заедь на речную заставу, скажи, что я вышла на тракт. Ты понял меня? Вот и отлично.
Пришпорив лошадь, Ольха, поднимая пыль, выехала за ворота, даже не обратив внимания, что проскакала прямо сквозь сторожевого морока. Впрочем, самому мороку это не навредило.
