Дергаюсь, когда открывается дверь и, переступая порог палаты, к нам заходит Виктория Леонидовна. Её идеальный образ резко контрастирует с неидеальной обстановкой больницы. Помощница Тахирова тоже это замечает, поэтому недовольно хмурит брови и встает посреди палаты ни к чему не касаясь.
— Приехала, как только узнала, — сообщает она, сжимая в руках сумочку-клатч. — Болван Миша не сразу сообщил мне о том, что вы в больнице, поэтому уж как вышло…
— Ничего страшного, Виктория. С нами всё хорошо, — сообщаю помощнице Тахирова в надежде, что она уйдет отсюда как можно скорее.
Мне её компания тоже не очень уж приятна.
— Дело в том, что Рустам Ильдарович просил не беспокоить его по мелочам. У него личная командировка, — Вика специально делает акцент на последней фразе делая мне больно.
Чувствую, как острые иглы одна за другой вонзаются в сердце. Чтобы не выдать свои эмоции отворачиваю голову к окну и смотрю на зимнюю улицу. Теперь я уже не сомневаюсь в том, что Рустам находится с женщиной. Поэтому, конечно же, ему не до нас с Надюшкой.
А Виктория просто вынужденно занимается нашими вопросами.
— Ясно, — проговариваю хриплым голосом, пытаясь держать лицо. — Не нужно его беспокоить, Виктория. Не нужно.
Помощница Тахирова удовлетворенно кивает.
— Я уже поговорила с вашим лечащим врачом. Вроде бы ничего страшного нет — вас не сегодня-завтра отпустят, поэтому я не стану беспокоить Рустама по этому поводу. Сейчас вас переведут в одноместную палату, лечение уже оплачено. Надеюсь, что надолго вы здесь не задержитесь, но, если вдруг возникнут вопросы, или нужна будет моя помощь — звони.
Мы с Викторией прекрасно понимаем друг друга без слов — я, конечно же, не стану её беспокоить. Впрочем, даже не уверена, остался ли у меня её номер.
Она направляется к выходу не прощаясь. Цокает каблуками, открывает обшарпанную дверь и, тряхнув белокурыми волосами, уходит.
***
— Как скоро вас отпустят? — спрашивает Дашка по телефону.
— Обещали сегодня после обеда отдать выписку. Малышке гораздо лучше, анализы в норме, поэтому не вижу смысла здесь задерживаться.
Я лежу на кровати, пока Надюшка мирно спит и бездумно пялюсь в потолок. Палату нам и правда выделили одноместную. Крошечную, зато без шумных посторонних соседей. Именно здесь нам удалось провести двадцать четыре часа в тишине и спокойствии. Как только выписка будет на руках я тут же позвоню Михаилу и попрошу нас забрать.
— Правильно. Нечего там бациллы цеплять, — соглашается со мной подруга.
