Я приходила к нему в кабинет после выступлений и растворялась в нём, дышала полной грудью, когда Тим был во мне. И погибала, когда его не было со мною рядом."
"Потом наш шоу-балет пригласили в Питер. Ненормированные недели, где за один вечер нужно было выступить минимум в трёх местах. Во время пребывания в северной столице я вдруг поняла, что со мной что-то не так. Меня то и дело преследовала тошнота и слабость. Одна из девчонок, увидев, как я блюю над унитазом притащила мне тест на беременность, который показал две отчётливые полоски.
Мы с Тимуром ничего друг другу не обещали. Мы вообще никогда не разговаривали и не вели задушевных бесед и уж тем более не заговаривали о планах на будущее. Кое-как оттанцевав в Питере, я вернулась в Москву и приехала в клуб, которым владел Тимур. Решение рассказать ему обо всём далось мне непросто. Я не могла заранее предугадать какой будет его реакция, потому что была уверена, что я — одна из его многочисленных девушек.
Но на удивление Тим показал себя настоящим мужчиной.
Внимательно выслушал мои симптомы, посмотрел результат УЗИ и попросил не волноваться больше. Он всё уладил и разрулил — вскоре перевез мои вещи к себе, показал себя заботливым мужчиной и будущим отцом. И здесь должен был быть хэппи энд, если бы не трагедия, случившаяся неделю назад.
Воспоминания из прошлого душат и не дают нормально вдохнуть. Откидываюсь на спинку шезлонга и чувствую, как противные слёзы, которые я, казалось бы, выплакала до последней капли, вновь начинают катиться по лицу.
— Надеюсь, что Рустам не обидит тебя, Лера, — произносит Даша все ещё оставаясь со мной на линии. — О нём столько разного говорят… Будто Тахиров связан с криминалом и не всегда действует гуманными методами.
От последнего предложения меня бросает в жар. Слёзы тут же пересыхают, а в груди с новой силой полыхает неприязнь к незаслуженно оставшемуся в живых Тахирову.
— Ладно, не волнуйся, Даш, — стараюсь разговаривать с подругой спокойным голосом.
— Я как-нибудь разберусь с его несправедливостью по отношению ко мне.
Кладу трубку и поднимаюсь с шезлонга. Медленно подхожу к бассейну и сажусь на бортик, опустив ноги в прохладную воду. Говорят, что время — лечит. Вот только я в это ничерта не верю. Моей мамы нет в живых уже двенадцать лет, но старые незажившие раны всё ещё дают о себе знать. Забыть о смерти человека, которого ты любил больше жизни — невозможно. Но можно научиться кое-как с этим жить.
