Моё решение рожать дома было для меня словно прозрением — я до жути не верила медицине и врачам, а Тим смело подхватил мою затею и вдохнул в неё жизнь. Он поддерживал и не осуждал меня, в отличии от других. И мне всегда казалось, что теорию, которую я знала о родах и самом процессе я с легкостью воплощу на практике.
Но на деле всё оказывается гораздо иначе. Паника окутывает моё тело с головы и до ног. Некоторое время я просто не могу пошевелиться.
Из меня вытекают воды, а я, сунув между ног полотенце, судорожно собираю сумку в роддом.
Я же не готовилась раньше, была уверена, что всё произойдет естественно и непринужденно, в джакузи нашего дома в Дергаево и с круглосуточной поддержкой Тима. А теперь я одна и действовать мне нужно самостоятельно, ни на кого не полагаясь.
Я спускаюсь на первый этаж и тихим голосом прошу Ирину найти для меня амбала. Он отвезёт меня в родильный дом, а дальше… дальше я обязательно справлюсь. Мы с ребёнком обязательно справимся. Я знаю, что процесс рождения сложен не только для матери, но и для малыша внутри.
Нужно это просто пережить, переболеть.
Ирина наводит панику. Поднимает на уши весь дом, относит мои вещи в багажник автомобиля. Просит не волноваться, а сама волнуется не меньше меня, хотя рожать-то не ей. Она ищет мобильный, чтобы сообщить Тахирову о приближающихся родах, но я перехватываю её руку и прошу не тревожить Рустама Ильдаровича. Он не обязан присутствовать у меня на родах. Он вообще этого видеть не должен.
— Тогда я звоню Виктории Леонидовне, — строго сообщает она.
— Мне сказали поставить в известие начальство.
— Уж лучше Тахирову, — кривлюсь от боли и недовольства и переступаю порог особняка.
На улице идёт тихий моросящий дождь. Я кутаюсь в куртку и слегка улыбаюсь, когда оказываюсь в автомобиле. Глубоко дышу, глажу живот и прошу малыша потерпеть — скоро мы встретимся и отныне всегда будем вместе. Закрываю глаза под шум мотора и визуализирую ребёнка. Это определенно будет девочка. Чёрненькая, с такими же волосами как у Тимура.
Только глаза у неё будут мои — голубые. И нос пуговкой. Смешной, какой был у меня в детстве.
К роддому мы приезжаем достаточно быстро. Амбал помогает дотащить мои вещи до приемного покоя и взглянув напоследок в мою сторону искреннее желает удачи.
— Спасибо, ам… Как тебя зовут-то? — спрашиваю, прищурившись.
— Миша, — чешет затылок амбал.
Это имя ему невероятно идёт, будто создано под него.
— Ступай, Миша. Дальше я сама разберусь, — он кивает и оставляет меня одну.
