Копия жены по контракту

Нет во мне силы, нет кого-то рядом, кто бы поддерживал, давал советы. Я доверял отцу, считал, что он мудрый и опытный, он был моим ориентиром. Кажется, что я остался один, не с кем разделить бремя. На душе тяжело. Но не рассказывать же молодой девчонке, несмышленышу, про свои проблемы. Я бы даже не знал, как завести такой разговор.

Рано или поздно мы будем друг от друга отдаляться, она будет ждать ухаживаний, свиданий, цветов, романтических свиданий. Но я ничего не смогу ей дать…

– Просто так уйдешь? – малая тихо спрашивает, сидя на кровати и прикрываясь простыней.

Она голая. А я даже не разделся. Просто взял ее по своей прихоти. А теперь собираюсь уйти. Молча развернуться и выйти в дверь не получится. Надо попрощаться по-человечески. Хотя, как это, я без понятия. Как уйти, если до одури хочется остаться?

– Нет, не просто. С тобой будут связываться мои люди. Когда будет ясно, беременна ты или нет, сообщишь им.

Тонкие пальцы прижимаются к животу. Взгляд Марьяны становится растерянным. Она будто забыла о том, что может быть в положении.

– Хорошо, – единственное, что она говорит. Хотя я вижу, что она очень много хочет спросить. Сжимает пальцы в кулак, точно так же не давая ни звуку сорваться с губ.

Я пока не знаю, что будет означать ее беременность. Мне проще думать, что ребенка нет. В противном случае будем разбираться. Сейчас я не готов об этом думать. Слишком много всего помимо этого.

– Тебе привезут бумаги на квартиру, – продолжаю, чтобы заполнить тишину. – Суммы будут перечисляться каждый месяц.

– Какие суммы? Какая квартира? – Марьяна в недоумении трясет головой и комкает хрупкими белыми пальцами простыню. Смотреть на нее, такую беспомощную, невозможно. Хочется наплевать на всё и поддаться чувствам. Но нельзя. Ради ее блага нельзя.

– Твой дядя с помощью махинаций отжал квартиру твоих родителей.

– Но он говорил…

– Неважно, что он говорил, – обрываю бесполезный лепет, разрубая воздух ребром ладони. – Ты получишь то, что тебе причитается.

Опускает глаза и изучает невидимое пятнышко на постели.

Волосы растрепаны, на шее и груди красные отметины от моей щетины. Нежная кожа не пережила схватки с грубостью. Даже в мелочах я порчу свою девочку.

– Ты так от меня откупиться хочешь? – вздымает подбородок, прищуривая прозрачную зелень глаз. Красивая, зараза, острый язычок никогда не знает отдыха. – Я не шлюха, мне твои подачки не нужны. Деньги тоже ты перечислил? Забери их! – требует с надрывом, голос дрожит, глаза стекленеют от слез.