Копия жены по контракту

От сладости мороженого жутко хочется пить. Сашка как раз подносит минеральную воду в стаканах, о которой я ее не просила. Пялится на Рахимова как на звезду. Боже, да что же это такое? Неужели они не видят в нем гнили? Ослеплены красотой мужчины, который ею беззастенчиво пользуется.

Пока подруга флиртует, я жадно пью воду, не слыша ничего вокруг из-за бешено колотящегося сердца. Неужели Рамиль спонсировал «Орхидей»? Не может быть. Я не беру его деньги, отсылать обратно бесполезно, все возвращается на счета.

От квартиры, конечно, отказываться не стала, она моя, от родителей, а всё остальное – раз уж я не беременна и нас ничего не связывает – мне от него не нужно!

Хочется немедленно позвонить и потребовать ответа! Но я не сделаю этого, потому что у меня какая-никакая гордость. Ни за что не буду звонить Рамилю, и Рахимова прогоню.

– Пришел похвастаться своим всезнанием и неубиваемостью? Молодец, а теперь уходи, – говорю грубо, как только остаемся наедине.

– Я просто пришел тебя проведать.

Вижу, что ты всё такая же дерзкая малышка, в тебе есть огонь, Марьяна, и я рад, что Басманову не удалось его потушить. Я помогал тебе тогда, потому что однажды очень сильно обидел одного человека. Девушку, – рассказывает, хоть я и не спрашивала, вертит трубочку в руках, красивые мужские пальцы дрожат. Рахимов – и страдает? Даже не верится. У него даже лицо сереет, а в глазах такая скорбь, которая у меня с ним совсем не вяжется. – Я ее убил и обратился к отцу, а он – к Фархаду. Ее бросили в багажник и увезли, где-то закопали. Я не понял, как это случилось. Заказал проститутку, она вела себя странно, но я был пьян… Не знаю, что случилось. Может, была больна, я так и не знаю. Это до сих пор меня мучает.

Выслушав его исповедь, молчу. Мне нечего сказать. Он страдает, я вижу, но так и не поплатился за убийство. За убийство невинной девушки! Никогда я не пойму жестокости этого несправедливого мира.

– Ты меня ненавидишь, знаю, но я рад, что хотя бы одна девушка в моем окружении счастлива.

Да, я тебя подставил, но потом спас.

– Не жди благодарности. Уходи, Амир, прошу, – уже умоляю его, потому что на меня наваливается невыносимая печаль. Я ждала, теперь понимаю отчетливо, что он передаст мне что-то от Рамиля, а он снова просил прощения и каялся. Я не так, кто должна его прощать. Она мертва. Он убил ее собственными руками и позволил закопать в лесу. Слеза катится сама по себе, я ее даже не вытираю. Сижу в шоке.