Копья и пулеметы

Правда, была и оборотная сторона: «Получившие английское образование интеллигенты и чиновники образовали, по существу, новый класс, впоследствии появившийся во всех частях Индии, класс, находившийся под влиянием западной мысли и обычаев и в значительной мере оторванный от народных масс».

Ну, вот это-то нам прекрасно знакомо: были времена, когда русские дворяне двух слов не могли связать по-русски, зато по-французски тараторили так, что за французов их принимали настоящие французы (вспомним известную сцену из «Войны и мира», когда французский офицер ни за что не хочет поверить, что Пьер Безухов – русский, по его глубокому убеждению, так говорить по-французски может только урожденный француз).

И своей такой интеллигенции у нас хватало во все времена – преклонявшейся перед Западом и презиравшей «лапотную» Россию…

Это все, конечно, прекрасно: что Индия познакомилась с культурными сокровищами Европы, а Европа – Индии. Что перевешали тугов-душителей и запретили сжигать заживо вдов.

Но меня не отпускает одна мысль: а как быть с теми десятками миллионов (так!) трупов индийцев, на которых, словно на питательном растворе, и выросла промышленная держава номер один – Великая Британия. И долго удерживала это первенство. А ведь могла и остаться третьеразрядной европейской державой при другом обороте дела, ни за что не поднявшейся бы так на миллиардах награбленных золотых и миллионах трупов? Дьявол им ворожил, что ли?

«Равнины Индии белеют костями ткачей»…

Из Большой Истории не вычеркнуть этих слов, как бы старательно многие на Острове Кошмаров не пытались их забыть.

Горит кленовый лист

Историю Канады хорошо знают только узкие специалисты-историки. Так уж сложилось: не преподавали ее у нас широко. Историю США мы знаем гораздо лучше – вот парадокс, не по учебникам, а по множеству приключенческих романов, в основном об индейский войнах, но не только. И по кинофильмам, конечно.

Нельзя сказать, что приключенческие романы, фильмы-вестерны дают полное, точное, обширное представление об американской истории, но кое-что в памяти все же застревает: имена, события, даты."

"С Канадой обстоит гораздо хуже. Нет у них такого могучего пласта литературы и кинематографа. Единственное, что может вспомнить человек, читавший Фенимора Купера, – что когда-то Канада была французской, а потом англичане ее отвоевали.