Копья и пулеметы

Тут уж в Лондоне отреагировали мгновенно: губернатора, провозгласившего себя президентом республики, сместили, но этим все репрессии и ограничились…

В 1689 г., едва до Америки с очередным кораблем добралось известие о смещении и изгнании Иакова Второго, колония Нью-Йорк подняла форменный мятеж. У колонии была многочисленная и сильная милиция, обстрелянная в войнах с индейцами, а королевских войск там было мало, и они сдались после недолгой перестрелки. После этого колония целых два года жила вольной республикой – впервые в американской истории создала ассамблею, вполне себе вольный и дееспособный орган местного самоуправления, назначила правительство отнюдь не из высоких и богатых персон – из кустарей-одиночек, ремесленников, небогатых лавочников, мелких купцов.

На третий год приплыла все же королевская эскадра, высадила сильный десант, быстро аннулировавший республику. Двух главных деятелей республики повесили, но этим репрессии опять-таки ограничились, причем ассамблею не отменили, что послужило примером для других колоний и неслабо потом аукнулось…

Так вот, захватив Новую Францию, англичане не стали менять в тамошнем устройстве абсолютно ничего.

Губернаторы трех военных округов, на которые разделили свежезахваченную колонию, сохранили в неприкосновенности и сеньориальную систему, и денежные подати, и общественные работы. О каких-либо выборных органах местного самоуправления и речи не заходило. Губернаторы располагали прямо-таки диктаторской властью: только они имели право создавать гражданские и уголовные суды, производить земельные пожалования, назначения на высшие административные и церковные должности, распоряжаться казной, собирать ополчение, вести войну против «врагов, пиратов и бунтовщиков». На должности мировых судей должны были назначаться только протестанты – притом что 99 % населения колонии составляли французы-католики. Делопроизводство и судопроизводство велись только на английском языке, которым подавляющее большинство французов опять-таки не владело. Католики лишались всяких политических прав и возможности занимать государственные должности.

Все эти жесткие меры были предприняты исключительно для того, чтобы «держать в узде» французское большинство. Сеньоры-французы без всяких протестов поменяли хозяина – тем более что земли у них никто и не думал конфисковывать – ну, разве что хлынувшие в Новую Францию (теперь «колонию Квебек») англичане скупали поместья разорившихся или уехавших во Францию сеньоров.