Копья и пулеметы

, поход Дибича. – А.Б.) а во второй – ныне, но я от того весьма далек. Мнение это осталось еще со времен императрицы Екатерины и так сильно вкоренилось, что самые умные политики в Европе не могут в том разубедиться. Какие мне выгоды от завоевания Турции? Держать там войска? Да допустила бы меня еще к этому Австрия? Какие выгоды произошли бы от того для нашей-то матушки-России, то есть для губерний Ярославской, Московской, Владимирской и прочих? Мне и Польши довольно».

Действительно, одна Польша, населенная людьми другой религии и культуры, создавала массу проблем.

Если подумать, зачем вообще нужен был России Константинополь-Стамбул, где христиан (в основном армян и греков, к тому же прекрасно в те времена уживавшихся с турками) жило совсем немного, зато обитали два миллиона турок-мусульман? И уж совершенно ни к чему была бы сама Турция, иноверская, насквозь чужая по религии, культуре, быту, нравам.

Однако в Европе, полное впечатление, то ли не хотели, то ли не могли понять, что Россия ни в коем случае не будет взваливать на себя добровольно этакую головную боль – если не всю Турцию, то хотя бы Константинополь.

К Проливам вышла англо-французская эскадра и заявила Стамбулу протест против договора. Точно такой же протест ушел и в Петербург, составленный совершенно недвусмысленно: «Если условия этого акта вызовут впоследствии вооруженное вмешательство России в дела Турции, то английское и французское правительства почтут себя совершенно вправе следовать образу действий, внушенному им обстоятельствами, поступая так, как если бы помянутого трактата не существовало».

Это уже был недвусмысленный намек на возможную войну. Однако Проливы занимал сильный флот генерал-лейтенанта Муравьева, а в Турции оставался десятитысячный русский корпус. По требованию Муравьева англо-французская эскадра от Проливов ушла…

Однако в 1833–1837 гг. война России с Англией и Францией была вполне возможна. Англо-французский флот от Проливов ушел, но крейсировал поблизости. В России сохраняли полное спокойствие.

В Новороссии дислоцировался 5-й пехотный корпус под командованием все того же генерала Муравьева, готовый при необходимости высадиться на берегах Проливов. Император говорил Муравьеву открыто: «Нам бы только захватить Дарданеллы, если англичане, которые со своей системой затевают вздор, захотят завладеть сим местом. Лишь бы нам высадить туда русские штыки: ими все возьмем, а там найдешь, чем продовольствоваться».

Тем временем Большая Игра переместилась на Кавказ.