Копья и пулеметы

После того как Наполеон с жалкими остатками «Великой армии» был из России вышвырнут, Кутузов буквально умолял царя остановить армию на границе и не идти дальше, не преследовать и не добивать Наполеона. Как мы видели из его отповеди Вильсону на военном совете, фельдмаршал прекрасно понимал, что это сыграет лишь на руку Англии, а России никакой пользы не принесет. Между тем «недобитый» Наполеон, во-первых, вряд ли сможет повторить поход в Россию, во-вторых, останется неплохим противовесом той же Англии в Европе.

Вот только царь этого то ли не понимал, то ли не хотел понимать – золото британских субсидий звенело так приятно… и двинул русскую армию в Европу.

Она еще долго проливала кровь исключительно для того, чтобы англичане окончательно избавились от пугала Наполеона, самого опасного для них в тот «момент «конкурента в Европе». А Россия… Что получила Россия за всю пролитую кровь и занятие Парижа (именно занятие, а не взятие – Париж никакого сопротивления не оказал)?

Да ничего. Кроме славы триумфатора для Александра – чисто моральное удовлетворение, которое в карман не спрячешь и на хлеб не намажешь.

Как и улыбки и воздушные поцелуи очаровательных парижских дам, бросавших букеты в коляску душки Александра…

Правда жизни, как ей и полагается, сказалась суровее и циничнее. Очень быстро возведенный союзниками на французский трон Людовик Восемнадцатый заключил с Англией и Австрией тайное соглашение о союзе против России. Когда Наполеон, сосланный на расположенный не так уж и далеко от французских берегов в Средиземноморье остров Эльба, тайно отплыл оттуда, высадился во Франции и начал марш на Париж, прямо-таки триумфальный (ни малейшего сопротивления не было, посланные против него войска тут же переходили на его сторону, а города встречали восторженно), Людовик бежал из Парижа в такой спешке, что оставил множество важных документов, в том числе и оригинал этого тайного соглашения.

Обнаружив его, Наполеон отослал бумагу Александру – явно чтобы поиздеваться: посмотрите, мон шер, что из себя представляют ваши милые союзнички…

По воспоминаниям русского дипломата Бутякина, царь, прочитав сей документ, «покраснел от гнева, но сдержался».

И предъявил его австрийскому канцлеру Меттерниху. Меттерних тоже был еще тот прожженный лис, но тут впервые в жизни не смог ничего ответить и ничего соврать – документ был стопроцентно подлинным…

Вообще-то, если Наполеон рассчитывал отсылкой этого договора ошеломить царя или хотя бы удивить, просчитался.