Копья и пулеметы

В которой Петр якобы завещал своим преемникам методично и старательно завоевать всю Европу, а там и двинуться на юг, за тем самым «скипетром мирового господства». Фальшивку эту сочинил больше полусотни лет назад один из самых знаменитых авантюристов XVIII в. француз шевалье де Бон, тот самый, что выступал то в мужской одежде, то в женском платье в облике «мадемуазель Луизы де Бон (этому колоритнейшему прохвосту посвящен увлекательный роман В. Пикуля «Пером и шпагой»). Побывав пару раз в России в царствование Елизаветы Петровны, он и припер домой этот «документ», якобы похищенный им с неимоверным риском для жизни из самых тайных русских архивов, охранявшихся отборными гвардейцами и дрессированными медведями.

Причем этот Мюнхгаузен от шпионажа мало заботился порой о правдоподобии: ну кто поверит, что Петр в своем завещании (которого он так и не написал) будет именовать двинувшиеся на захват мирового господства русские войска «несметными азиатскими ордами»? И таких ляпов в труде де Бона немало…

Кавалер-девица старался зря.

Никакого награждения ему не вышло. «Завещание» спровадили в архивы – то ли посчитали явным вымыслом, то ли учли текущий момент: отношения Франции и России были тогда не такими скверными, чтобы портить их публикацией подобных «документов». В самом конце XVIII в. шум вокруг «Завещания» пытались поднять два польских эмигранта, но политический момент опять оказался неподходящим.

И только в 1805 г. о «Завещании» вспомнил Наполеон, поднаторевший в информационной войне – это понятие тогда называлось иначе (если вообще называлось), но было известно еще с XVI в.

, с Ливонской войны. По заказу императора знаменитый историк Лезюр быстренько накропал обширный труд, где на примере «Завещания» опять-таки доказывал, что зловредные русские не успокоятся, пока не завоюют весь мир, – а значит, все цивилизованное человечество должно сплотиться для отпора зловещим проискам. Примкнувшие к Лезюру двое коллег рангом поменьше, поддержавшие его собственными опусами, в кулуарах говорили откровенно: все, конечно, понимают, что «Завещание» – бред собачий, но очень уж идеально подходит для политической пропаганды, так что приходится сочинять черт-те что…

Впоследствии «Завещание» еще не раз всплывало в разные периоды – причем его текст то и дело менялся в соответствии с требованиями текущего политического момента, при этом никто не сличал старые и новые тексты: и так сойдет.