Корабль Джоре

Искин подтер и изъял все свидетельства о смерти и фотографии Эльвиоллы, оставив только без изменения ее родителей. Если и кто-то захочет покопаться в прошлом девушки, то там все чисто.

А сейчас мама поэтому и говорила с намеком, что домой мы завалились с кучей покупок и коробок, после которых моя сестренка выскакивала из моей комнаты с новой обновкой и всем демонстрировала, то платье, то юбку или туфли. И еще я сказал, что для брата и сестренки мне ничего не жалко, на удивленный взгляд мамы, Кира пояснила, что я разрешила ей называть меня старшей сестрой и Илью своим братишкой, на что у мамы полились слезы.

Мы с Кирой молча подошли и обняли ее, и начали успокаивать.

Вот и сейчас Кира с Ильей настраивают компьютер, а мы с мамой пьем чай.

— Эля! Мы вот тут с мужем подумали, ты для нас столько сделала и мы решили вот… — и мама робко выложила на край кухонного стола стопку евро, что я ей отдавал за комнату — мы эти деньги хотели потратить на лечение Володи, а ты его вылечила и они нам теперь вроде ни к чему, а жить у нас можешь сколько захочешь, мы будем только рады.

Я вскинулся и опять чуть ли не крикнул, как привык в таких случаях

* Ну ма, ты чего?* и опять вспомнил и невольно сделал жест, словно закрываю ладошкой рот, что опять не укрылось от мамы. Спина мамы опять напряглась, как тогда в коридоре, но на этот раз она твердым голосом сказала с волнением.

— Дочка, если ты хочешь можешь называть меня мамой, а Володю папой мы будем только рады и горды, что у нас появилась такая дочь.

У меня встал комок в горле и где-то в глубине души начало разгораться пламя и подниматься вверх, отчего запылали руки и все лицо и я сипло пробормотал

Деньги конечно я не взял, а предложил им сделать кругосветное путешествие на круизном теплоходе по странам юго-восточной Азии, как-то рекламу видел по телевизору, на что мама замахала руками, тратить такие деньжищи на такую ерунду. Да мама с папой всегда жили на свою зарплату и никогда не шиковали, просто привыкли.

Но я твердо решил им показать мир, да и может самому развеяться. Ну и конечно Кирусика возьмем с собой, куда ж без нее. И поэтому когда я назвал свою маму, мамой у Киры был такой ошарашенный вид, что я невольно засмеялся, а папа только хмыкнул на это.

Сколько таких вечеров прошло и сколько их еще будет, я мечтательно закатил глаза. Вот за такие минуты счастья мы и боремся, и сражаемся, и умираем.