Коренной перелом

Конечно, южный фас обороны от Днепропетровска до Харькова еще с зимы был укреплен гораздо лучше, чем северный. Но и большевики уже один раз доказали, что в случае необходимости своей артиллерией и реактивными минометами они могут проломить самую мощную эшелонированную оборону.

Фельдмаршалу Листу оставалось только посылать в «Вольфшанце» радиограммы с настоятельными просьбами как можно быстрее ввести в бой находящуюся в резерве танковую армию Роммеля и бросить ее против наступающей группировки Бережного, одновременно разрешив отвод сил, оказавшихся под угрозой окружения.

Еще день-два, докладывал Лист, и будет поздно.

Кстати, эти радиограммы читали не только адресаты, которым они были предназначены, но и советская служба радиоразведки. Зашифрованные с помощью механической шифровальной машины «Энигма», радиограммы легко «раскалывались» с помощью компьютеров XXI века.

Последнее сообщение фельдмаршала Листа прозвучало уже не как просьба о помощи, а как похоронный набат. Мелкое вклинение противника на северном фасе при ближайшем рассмотрении оказалось чистым прорывом шириной не менее ста километров.

И если на правом фланге этого прорыва немецким частям, с арьергардными боями отходившими к Курску, еще удавалось оказывать русским ожесточенное сопротивление и замедлить их продвижение, то левый фланг оказался полностью открыт, и большевистский мехкорпус полного состава беспрепятственно продвигался к своей цели в походном порядке, проходя ежечасно не менее пятнадцати километров. По расчетам непонятно чему улыбавшихся штабных аналитиков, если не принять экстренных мер, то такими темпами через двое суток русские танки ворвутся в Полтаву, и тогда просто «ужас» сменится на «ужас, ужас, ужас».

Надо сказать, что, получив это известие, Гитлер немедленно впал в бешенство и минут десять бился в истерике. И к тому были все основания. Три года назад в Польше, два года назад во Франции и год назад в большевистской России именно немецкие танки входили в прорывы и уходили в отрыв, круша незащищенные тылы, перерезая коммуникации, уничтожая штабы и разрушая управление вражескими войсками.

Немецкой пехоте оставалось только добить и пленить огромные неуправляемые массы вооруженных людей, еще недавно бывших армиями, корпусами, дивизиями и полками. Выбраться из такой мясорубки, как правило, удавалось лишь отдельным частям с инициативными командирами, которые в силу своей малочисленности уже не представляли реальной угрозы наступающему вермахту.

Теперь же все происходило наоборот.