Коренной перелом

А ларчик открывался просто: вместо бомб под фюзеляжем «пешек» были подвешены по две реплики подвесных пулеметных контейнеров из будущего ГУВ-8700, и предназначались эти машины не для штурмовки колонн, а в основном для борьбы с плотными бомбардировочными формациями люфтваффе. К началу немецкого наступления экспериментальный полк не успел, 4-й воздушный флот громили и без него. Но затем, с началом «Большого Ориона», он вполне удачно поработал по наземным целям, транспортным колоннам и позициям зенитной артиллерии. Еще бы, каждую секунду один пикировщик выпускал четыреста пуль винтовочного калибра 7,62 мм и сто пуль калибра 12,7 мм.

Действительно настоящий «дракон».

Немецкой авиации в воздухе видно не было – слишком велики были потери в предшествовавшие дни, когда 4-й воздушный флот пытался сломать сопротивление советских ВВС и захватить господство в воздухе. Поэтому 1-я танковая армия, ползущая на север со средней скоростью пятнадцать километров в час, медленно таяла, как айсберг, попавший в теплые струи Гольфстрима.

По обочинам дороги оставались сгоревшие скелеты грузовиков и штабных автобусов, почерневшие гробики бронетранспортеров и полугусеничных тягачей… И лучше не рассказывать о том, что бывает, когда очередь из 23-миллиметровой пушки перечеркивает грузовик, перевозящий пятнадцати– или десятисантиметровые снаряды с зарядами. Воронка и немного разбросанного во все стороны металлического хлама, а также обгорелые куски того, что совсем недавно было живым человеческим телом.

Взбешенный Роммель был готов лично сбивать русские самолеты, хоть палкой, хоть из своего «вальтера».

Он вспоминал рассказы ветеранов Восточного фронта о том, как год назад точно так же немецкая авиация безжалостно громила на марше механизированные корпуса большевиков, в основном атакуя не хорошо бронированные Т-34 и КВ, а легкие танки и бронеавтомобили, грузовики снабжения и колонны артиллерии на медлительных тягачах. «Научили на свою голову», – с трудом сдерживая ярость, думал Роммель, наблюдая за избиением своих войск.

Начиная с четырех часов дня немецкие танковые и моторизованные части прибывали в район промежуточного сосредоточения в окрестностях Ахтырки. За первый день марша было потеряно около десяти процентов танков – из них ремонтопригодными оказались всего несколько штук, до двадцати процентов артиллерии и пехоты и больше тридцати процентов всех запасов, включая перевозимое с собой топливо. Чуть позже в вермахте события этого дня назовут «маршем обреченных».