Коренной перелом

И когда внутри кольца кончатся все запасы, то, как говорит Александр Васильевич Тамбовцев, неизбежно капитулирует и эта германская группировка.

Кстати, что-то затевается и на нашем фронте. За минувшую неделю уже дважды проводились учения с погрузкой бригады со всей ее техникой на корабли, с последующей высадкой ее в условиях, приближенных к боевым, на учебном полигоне под Саками. Наши ветераны хитро улыбаются и говорят, что это верная примета того, что скоро придет и наш черед повоевать. Скорее бы уже. Ведь мы прибыли сюда драться с германцем и вернуть ему все долги еще за ту войну, а не сидеть на пляже у теплого синего моря.

Ведь пока у нас курорт, да и только.

Я спрашивал у господина Тамбовцева – когда же нас, в конце концов, пошлют в бой. Но он лишь хитро улыбался и говорил, что знает об этом не более меня, и что отдать приказ выступить нашей бригаде может только один человек. А потом пошутил, что, дескать, военные должны стойко переносить все тяготы и лишения службы, а как известно, нет более тяжелого занятия, чем ждать, а потом догонять.

Но поди объясни это нашим офицерам, которые, как дети, рвутся в бой, чтобы или вернуться со славой, или со славой сложить голову за свое Отечество.

Мы все прекрасно понимаем, что Красная империя – это теперь для нас новый дом, и лучше быть ее солдатом, подобно многим нашим товарищам еще по той войне, чем бесправным и одиноким изгнанником на чужбине. Так считают многие и осторожно спрашивают у Александра Васильевича Тамбовцева, что будет с ними после войны и каким образом можно будет остаться на советской службе.

Но я думаю, что об этом еще рано говорить. Прежде всего, надо суметь выжить и победить в грядущих боях, которые, несомненно, будут до предела ожесточенными, ибо нашу бригаду готовили с таким тщанием совсем не для того, чтобы мы бездельничали здесь в Крыму. Но, чувствую, что, скорее всего, еще до конца месяца нас бросят в бой, и вот тогда мы наконец узнаем – чего на самом деле стоит вся наша подготовка.

На то, чтобы доехать из Бельгии до этого захолустного русского городка, в котором, как сказали мне знающие люди, живут практически одни только евреи, нашему эшелону потребовалось почти пять суток.

Причем сутки с небольшим мы ехали почти не останавливаясь на железнодорожных станциях по Бельгии, Германии и западной части Польши, а потом еще четверо суток добирались от Кракова до этого самого города Berditschew. В такой дыре, кроме евреев, наверное, не живут даже кошки.