Коренной перелом

В ходе этого наступления нами уже освобождены Кривой Рог, Херсон, Николаев и Кировоград, в который несколько часов назад вошел мехкорпус Бережного…

– Что он там забыл, товарищ Василевский? – недовольно спросил Сталин. – Неужели для нашего лучшего ударного соединения не нашлось другого дела, кроме как прохлаждаться где-то с краю генерального наступления? Ведь, насколько я понимаю, мехкорпус Катукова понес в боях такие потери, что теперь нуждается в пополнении – как личным составом, так и техникой. А у Бережного с этим все более или менее в порядке, и он вполне мог бы принять в наступлении куда более активное участие.

Василевский в ответ на этот упрек вождя только глубоко вздохнул, как бы показывая, что даже самые лучшие соединения РККА по своей боеспособности не дотягивают до тех, которые были обучены лично потомками. Да и задача у Катукова была хоть и проще, но в то же время более тяжелая. Пока танкисты Бережного мчались по автодорогам в полной оперативной пустоте, корпусу Катукова приходилось брать с боем каждую деревню, форсируя под огнем реки и сбивая по пути многочисленные заслоны из немецких тыловиков, неся при этом потери.

– Товарищ Сталин, – сказал Василевский, – мехкорпус Бережного тоже понес потери. Они не столь велики, как у Катукова, да и корпус Бережного в значительной степени сохранил свою боеспособность. Но все же необходимо время для того, чтобы перебросить к нему технику взамен уничтоженной, а также специально обученное маршевое пополнение. Кроме того, нам необходимо прикрыть с севера развертывание наших войск по плану «Альтаир» от возможного вражеского контрудара из района Житомира.

Верховный кивнул и, подойдя к краю карты, постучал пальцем там, где было написано слово «БОЛГАРИЯ».

– Товарищ Василевский, – с нажимом произнес он, – скажите, не пора ли нам с вами пускать в дело нашего «Троянского коня»? Мне кажется, что они там в Евпатории застоялись, и их пора отправлять в бой.

– Я думаю, что пора, товарищ Сталин, – ответил Василевский. – У нас все давно готово, и если вы дадите добро, то мы немедленно приступим к осуществлению плана «Троянский конь».

– Да, – непонятно чему усмехнулся Сталин, – передавайте товарищу Деникину сигнал «Выстрел». Время пришло.