Коренной перелом

Неожиданно ее схватили два галицийца. Третий взял девочку за ноги и изо всей силы ударил ее головой о дерево. Двое других тем временем срывали с женщины одежду. А Бом вдруг заржал и закричал: «Так ей, жидовке, так!»

«Это могла быть моя мать, – подумал я, – а этим убитым ребенком мог быть и я. Ну что ж, – подумал я, – наступил момент истины. Или я останусь человеком, или превращусь в такого же скота, как этот вонючий немец и его галицийцы».

К тому времени я уже пришел к мнению, что, поддержав переворот в Англии, мы попали из огня да в полымя, и что Гитлер и его слуги, подобные этому майору Теодору Бому – настоящие исчадия ада.

Ранее меня от решительных шагов удерживала мысль о присяге, а также о том, что русские большевики еще хуже. Но вот не слышал я ни разу, даже от немцев, чтобы так поступали русские. Да и не похоже, что король Эдуард VIII собирается дать нам независимость – кроме обещаний, не было предпринято ни единого конкретного шага для ее подготовки, а это ведь дело долгое и непростое. А для немцев мы являемся лишь пушечным мясом – хотя они нас и считали арийцами, но все равно мы для них чужаки. Их вожака Гитлера более интересуют богатства кимберлийских алмазных копей, чем свобода Южной Африки.

Не менее важной для меня была мысль о том, что спасти этих женщин и детей, а тем более эту конкретную женщину, будет честным и богоугодным делом. Ведь над нами, бурами, лаймиз издевались точно так же, как сейчас гунны над этими русскими. И вообще, всю эту теорию о высших и низших расах придумал англичанин Чемберлен, а Гитлер ее только улучшил и дополнил.

Я понимаю такие рассуждения, когда речь идет о диких кафрах, ни в чем не равных цивилизованным людям. Но даже они – люди, с которыми так поступать нельзя. А немцы объявили недочеловеками таких же представителей цивилизованной белой расы.

Я сделал два, казалось бы, нейтральных жеста, которые для «Стормйаарс» были командами. Первая означала: «Это враг!», а вторая: «Внимание, приготовиться!» Увидев ответный жест моих офицеров: «Вас понял!», я вогнал тонкий, как игла, стилет в грудь Бома, после чего выхватил из кобуры револьвер и застрелил трех убийц и насильников, один из которых – тот самый, кто убил девочку – уже снял штаны и готовился приступить к своему грязному делу.

За тыл я не беспокоился – эсэсовцы были не готовы к подобному развитию событий. Я не услышал ни единого выстрела. Пока одни мои ребята взяли в ножи эсэсовцев, другие занялись конвоирами из галицийцев.