Коренной перелом

Командовал всем этим сводным балаганом из соединений, ранее входивших в 6-ю полевую и 1-ю танковую армии, генерал-полковник Паулюс, которому Гитлер пока не торопился присваивать звание фельдмаршала. В основном потому, что никаких надежд деблокировать харьковскую группировку из глубокого окружения уже не было, и последний самолет с немецкой «большой земли» прилетел в котел больше десяти дней назад. Войска в котле были уже списаны со счетов. Всего же под Харьковом блокировали одиннадцать немецких (десять пехотных и одна охранная) и четыре румынских дивизии, причем немцев в окружении сидело сто сорок тысяч человек, а румын – шестьдесят тысяч.

Настроения в котле царили самые упаднические – фронт укатился далеко, снабжение полностью прекратилось, а из тех запасов, что находились внутри еще занятой немецкими войсками территории, многие уже были подъедены до последней крошки. Так, например, не было ни капли авиабензина и, несмотря на то что внутри линии окружения еще оставался аэродром, на котором базировался неполный первый штаффель 52-й истребительной эскадры, воздушного прикрытия немецкие войска не имели, и советская авиация действовала над окруженными немецкими войсками свободно.

Советские бомбардировщики, штурмовики и артиллерийские корректировщики висели в воздухе с рассвета до заката.

С нашей стороны войсками Южного фронта, блокировавшими окруженную в Харькове и его окрестностях 6-ю немецкую армию, командовал генерал-лейтенант Николай Федорович Ватутин.

Основная задача, поставленная перед ним Ставкой, вкратце описывалась двумя словами: «держать и не пущать». И поэтому фронт, которым командовал Ватутин, местными остряками был прозван «Котлонадзором». Дополнительной задачей, поставленной перед фронтом, был тихий отжим территории там, где это возможно, и где противник будет отходить с разрушенных или недостаточно оборудованных рубежей обороны. Главная роль в выполнении этой задачи принадлежала крупнокалиберной артиллерии и пикирующим бомбардировщикам. Именно таким способом за месяц осады территория, контролируемая немецкими и румынскими войсками, сократилась наполовину.

Штурм города директивами не предусматривался, а две тяжелые «панцирные» саперно-штурмовые бригады, находившиеся в полосе фронта и числящиеся в резерве Ставки, находились там, как говорится, на всякий случай. Использовать их по своей инициативе генерал Ватутин не мог.