Коренной перелом

Кроме них, на запад на расстояние пятьсот-семьсот километров перебрасываются войска, резервы и тыловое имущество нескольких фронтов. Ранеными зверями кричат на полустанках ленд-лизовские американские паровозы, требующие угля и воды, лязгают на стыках рельс платформы с танками и артиллерией, и теплушки, забитые солдатами. Идут на запад эшелоны с боеприпасами, топливом, продовольствием. В обратном направлении в глубокий тыл спешат санитарные эвакопоезда и эшелоны, полные пленными – немецкими, венгерскими и итальянскими.

Грузились в эшелоны и румынские солдаты из 6-го армейского корпуса. Правда, оружие у них все же отобрали, но отобрали не насовсем, а только складировали в специальные вагоны, взятые под охрану советскими солдатами. Да и ехали румыны из-под Харькова не на восток, в плен, а на запад, в родную Румынию, на образовавшийся недавно фронт с Венгрией, у которой король Михай решил отобрать назад Трансильванию, раз уж придется вернуть СССР Транснистрию и Бессарабию.

Венграм, кстати, тоже стало кисло, и регент Миклош Хорти начинал уже подумывать – а почему бы не последовать примеру Румынии и Болгарии?

Все это походило на новое Великое переселение народов. Железные дороги, которые из-за стремительного и внезапного прорыва корпуса Бережного немцы так и не успели разрушить или серьезно повредить, стонали от невиданной нагрузки.

Вот еще один советский фронт – Южный, из-под Харькова, где окончательно завершилась ликвидация группировки генерала Паулюса, начал перемещаться в нарезанную ему зону ответственности от Кременчуга на востоке и до Балты на западе. И снова эшелоны, эшелоны, эшелоны. Наступать – оно, конечно, хорошо, но ты попробуй потом догони стремительно уходящий на запад фронт.

График перевозок, сшитый на живую нитку; узловые станции, битком забитые эшелонами, которые матерящиеся военпреды и начальники станций едва успевали растащить; эшелоны, забившие подъездные пути и тупики, тогда как с востока подходили новые, с техникой и людьми.

А сверху над всем этим хаосом сияло безоблачное синее небо, видимость была миллион на миллион, и авиакорпуса ОСНАЗ – Савицкого в Кировограде и Руденко в Киеве – бдительно охраняли это небо от самолетов люфтваффе.