Коренной перелом

Если бы дядюшка Джо поделился с нами своими секретными технологиями, то это стало бы для нас ощутимой поддержкой в борьбе с японским флотом. Располагая таким эффективным оружием, мы добились бы того, что японские корабли вынуждены будут держаться от наших берегов на расстоянии, превышающем радиус действия наших дальних бомбардировщиков Б-17.

– А вот это очень интересно, – сказал президент Рузвельт и пристально посмотрел на вице-президента Уоллеса. – Генри, вы только что прилетели из Москвы – что вы можете сказать нам по этому поводу?

Вице-президент Уоллес, прибывший на это совещание, что называется, с корабля на бал, то есть прямо с прилетевшего из СССР самолета, сидел в дальнем углу стола задумчивый и погруженный в какие-то свои мысли.

Он сейчас не был похож на самого себя – энергичного, улыбчивого и никогда не унывающего человека. Услышав вопрос, заданный ему президентом Рузвельтом, он тяжело вздохнул.

– Мистер президент, – произнес Уоллес, – прежде чем давать вам советы и рассуждать о нашей стратегии войны на Тихом океане, я хотел бы попросить вас закончить это совещание.

Я понимаю, что вопросы, которые здесь обсуждаются, очень важные, но, поверьте мне, та информация, которую я привез вам из Москвы, во много раз важнее.

Рузвельт, немного подумав, кивнул и, извинившись перед приглашенными, попрощался с ними. Удивленные и донельзя заинтригованные Карден Холл и адмирал Лехи, перешептываясь, первыми направились к выходу. Гарри Гопкинс, видимо, догадавшись, о чем здесь сейчас пойдет речь, пробормотал себе под нос: «старшие братья, я так и знал», пошел вслед за ними.

Последним Овальный кабинет покинул полковник Донован, бросив злобный взгляд на вице-президента…

Когда дверь в Овальный кабинет закрылась, Рузвельт взял со стола длинный и тонкий мундштук, вставил в него папиросу, прикурил и внимательно посмотрел на своего вице-президента.

– Генри, – сказал он, – я понял, что у тебя состоялся откровенный разговор с русским лидером.

И ты узнал из него такое, чего даже уважаемому мной Гарри Гопкинсу не следует знать. Хотя, по-моему, он уже кое о чем догадывается.

– Да, Фрэнк, – Уоллес зябко пожал плечами, – ты ведь знаешь, что я в свое время был другом русского философа Ника Рериха и вместе с ним ждал прихода мудрых гуру из Шамбалы. И похоже, что они явились…

Рузвельт чуть не поперхнулся табачным дымом и положил недокуренную папиросу на край пепельницы.