Король арены

В активе у Ларри, а впрочем, ну его к чёрту, уже у меня, не очень много.

Лимит отношений с Баличем на сегодня почти исчерпан. Я из него и так вытряс больше возможного, и даже договорился, что он выступит моим секундантом.

Со старостой дело мутное. К тому же меня ей не прикрыть так, чтобы саму себя не подставить. Так что, забываем.

Больше мне обратиться не к кому.

За целый год, который провёл ботан Ларри Ронси в Академии, да ладно в Академии, в её кампусе, составляющем десятки разнокалиберных общаг, он не удосужился ни вопросом обзаведения друзьями или союзниками, ни симпатиями преподавателей и представителей иных служб Академии.

Ладно, репутация у этого туловища ни к чёрту, это поправимо, а вот связи за пару дней никому не построить. Даже мне, поднаторевшему в этом деле клоуну, изумительно легко входящему в контакт с проводницами в вагоне или с администраторами достаточно фешенебельных гостиниц.

Много, чего не хватает.

С преподавателями всё понятно. Две трети из них ничем не отличаются от университетских российских преподавателей моего мира, и заставляют поверить, что тут — всё, как у нас.

Кому как, а мне родным пахнуло… Запашок очень знакомый… Авгиевы конюшни, наверное, так же пахли. Дерьмецо, что годами копилось в академической среде моей страны, и брало безнаказанно взятки за своё унылое обучение.

Я понимаю, что возврата в свой мир ждать не стоит и надеяться на это бесполезно.

Память у меня хорошая, и я дословно запомнил всё, что услышал при моём первом появлении в этом мире.

С сознания Сергея Вяткина сняли слепок, по сути — копию. Спрашивается — к кому и куда устремится моя трепетная душа, если ей предоставить свободу и право безлимитного передвижения?

К своему оригиналу? Так там уже есть эта же самая душа — оригинал, выселить которую не получится, а вокруг не наблюдается тел, свободных от души.

Кстати, что-то мне подсказывает, что даже для переселения сознания требуется охренительная прорва ресурсов и специальное оборудование.

— Лэр Мэрдок, — очень вежливо и правильно обратился я к преподавателю, вышедшему ранним утром из своего коттеджа, — Разрешите обратиться?

Это всё, что я успел сказать. От неожиданности чуть было не пропустил удар ногой.

Бессонница у лэра, не иначе.