- Я не задумывался над этим. Родители жили во Флориде, и море всегда рядом. Но почему-то было не до него, даже в детстве. Отец часто в отъезде, а мама… в общем у нее имелись дела поважнее. Потом школа, университет. Я был серьезным, даже слишком. Друзей не много. Пока не познакомился с Кириллом в поездке с отцом в Россию. Он слегка разморозил меня, впустил немного авантюры в мою жизнь. Но о той любви к морю, о которой ты говоришь, не было речи.
Ее глаза стали слегка печальными. Маша подошла к нему.
- Снимай туфли, – сказано таким тоном, совершенно не принимающим возражений.
- Маш, ты издеваешься? Я уже вышел из того возраста …
- Ты можешь не спорить, а просто сделать?
Фил не знал зачем, но уже стаскивал туфли и носки, а Машка уселась на песок и подворачивала ему штанины. Потом взяла за руку и потянула с собой в море.
- Теперь стой, молчи и чувствуй. – Прошло минут пять. – Чувствуешь?
Фил обреченно покачал головой.
- Теплая морская вода. - Предвидя следующий вопрос, ответил , - да, только это.
- Ладно, не все сразу. Я думала, ты скажешь, вода как вода, а ты целых два эпитета употребил: «теплая» и «морская» - уже хорошо! Мы потом продолжим. Иди, я еще постою и догоню.
Фил связал шнурки и перебросил туфли через плечо. Стоило отойти на несколько метров, на него налетело это рыжеволосое чудо и, схватившись за плечи, взобралась, как обезьянка на пальму, обвив ногами его талию.
Над ухом раздался жизнерадостный смех.
- Ты слишком серьезен, Буцефал! Давай побежали, мой герой! Посмотрим, так ли ты стар, как говоришь.
Разве это не прекрасно – жить с отвагой в сердце и умереть, покрыв себя вечной славой? – это была фраза Македонского, обращенная к его знаменитому коню.
Филу ничего не оставалось, как пробежать несколько метров, поражаясь самому себе.
- Александр! Мой полководец! Ты замучил своего коня, слезь с меня, а? – он со смехом подыграл ей.
- А ты еще довольно резвый, мой друг, не прибедняйся.
Девушка ловко покинула его спину. На самом деле, она была легкой, и ему ничего не стоило ее нести.
Просто сама выходка настолько абсурдна, что он терялся в догадках, зачем поддался. Он всегда, лет с шести был серьезным. Отец требовал, мать… ей было все равно. И вот бежит гендиректор известного телеканала по берегу Ниццы и едва не ржет как конь.
- Машка! Ты знаешь, ты кто? Ты… ты егоза!
Она скривила моську.
- А ты - егозёл. Понял?
- Чего? – Харпер сложился пополам от смеха, а девушка присоединилась к нему. Смеялись долго и до слез.
