Средь бела дня такое устроили! Хотя, это же Италия! О чем я…
Харпер взял ее за руку и переплел пальцы. Никуда больше не отпустит.
Никто не забыл поставить лайк?
Глава 12
Прогулка вышла замечательная во всех смыслах слова. Большое количество впечатлений на свидании с Одинцовым в виде дайвинг-тура, вызвали некоторое опустошение. Хотелось тишины и спокойствия. Похмелье Харпера как никогда соответствовало и ее потребности в отдыхе.
Однако, едва наступившее, умиротворение было резко прервано эмоциональным всплеском.
Не вовремя. Как не вовремя. Хотелось покоя, полного и безграничного. А получилось, можно сказать, как всегда. У Фила совершенно сорвало крышу. И было бы с чего. Какие-то несколько слов и все, как говориться, покой нам только снится. Махнул ручкой и исчез в пустынном итальянском переулке.
Вместо него – шквал эмоций: от примитивного желания до безудержной любви. От дикой ярости до полного всепрощения.
Его дурманящие губы, руки… а эта фраза про мужа!.. С ума сойти. А ведь так уверенно сказал.
И все же ее женскому самолюбию совсем не понравились дальнейшие действия. Она была не из тех девушек, кто прощает такое. Хочешь быть господином, умей подчиняться. Звучит парадоксально, но иначе никак.
Надо отдать ему должное, Фил быстро пришел в себя, и ему стало стыдно за свои действия. Хороший мальчик. Но так просто не сбежишь. Ее взбалмошная внутренняя ведьма ставит свою печать на его губах. В отместку, конечно.
Но и тут ее король ведет себя благородно – меняет характер поцелуя, как бы смиряясь и соглашаясь на равноправие.
"
"И вот идут, сцепив пальцы вместе, и на душе истинный покой. Все встало на свои места. Все правильно.
Даже говорить ни о чем не хочется - разрушишь словами эту идиллию.
Незаметно оказались на берегу. Набережная ограничена кирпичной стеной не более полуметра в высоту.
- Посидим? – На ее предложение Фил постелил носовой платок, выхваченный из кармана с грацией именитого фокусника.
- Устала? Давай поищем какое-нибудь кафе. Перекусим.
Фил встал рядом и снял с ножек балетки.
Отставив их в сторону, взял одну ступню в руки и принялся массировать.
Маша зарделась – настолько ей показался сей процесс интимным. Попыталась вырваться, но на нее только недовольно фыркнули. Смирилась.
А тело смиряться отказывалось. От его пальцев поднимался жар, концентрируясь где-то внизу живота.
Затаив дыхание, смотрела на склонившуюся у ее ног шевелюру, почти выгоревшую на солнышке. Наверное, зимой волосы гораздо темнее.
