Король Драконов: сильнее смерти

 — О каких словах ты говоришь?

— О тех, — произнес Король — которые я осмелился сказать при всех при расставании. Я не хочу терять тебя. Понимаешь? Впервые я пришел к тебе не за помощью, и не потому, что заблудился. Впервые я пришел сюда потому, что шел именно к тебе. Не нужна мне больше красавица, о которой я грезил. Только ты мне нужна.

— Что я слышу такое?! — прошептала девушка, не веря своим ушам.

— Как глуп я был, — произнес Демьен, с любовью проводя по тонким волосам девушки ладонью. — Гонялся за бесплотными призраками, ловил прекрасный образ, который обманывал меня раз за разом! А в конце концов, еще и чуть не погубил.

— Нет, нет, — испуганно пискнула Ежинка, отгораживаясь от Демьена скрещенными руками, словно он мог коснуться ее сердца и причинить ей невероятную боль. — Не говори так, молодой Король! Не буди в моей душе напрасной надежды! Когда она умирает, нет в мире боли сильнее… пощади меня, молодой Король! Не терзай…

— Эта надежда не напрасна, — возразил Демьен. Он склонил черноволосую голову и поцеловал тонкую бледную кисть, прикрывающую остренькое плечико, и Ежинка вздрогнула, словно невидимый клинок пронзил ее.

 — Я прозрел и стал умнее. Поэтому спрошу у тебя сейчас, спрошу не для того, чтоб полюбопытствовать, но потому, что хочу сделать тебя своей женой. Будешь ли ты моей Королевой, маленькое прелестное лесное дитя? Подаришь ли ты мне свой чистый свет, Светлячок? Обогреешь ли — и меня, и все королевство? Ты ведь уже взрослая; разум твой добр и чист, как у ангела, но ты достаточно взрослая, чтобы тебе можно было думать о замужестве. В твои годы моя мать, верно, уже родила меня.

— Что? — выдохнула Ежинка. На ее бледной мордашке глаза превратились в черные от расширившихся зрачков. — Что ты говоришь такое?! Какое замужество? Я и ты?!..

— Я привез тебе корону, — ответил Демьен. — И себя самого. Я все решил. Если ты согласишься, то… к свадьбе все готово. Столица примет тебя радостно. Хоть завтра же.

— А как же та, что жила в твоем сердце?

— В моем сердце, — горько произнес Демьен, — жило лишь воспоминание о ее красоте.

Может, мы растерялись в мирах. Может, ее и никогда не было в моей жизни. А ты — есть. И я хочу, чтоб ты осталась там навсегда, лесное дитя. Ты говорила мне, что некрасивая — так вот я не согласен. Ты видишься мне самой красивой из всех девушек. Ты полна света и нежности; и это затмевает любую некрасивость. Мне все равно, как ты выглядишь. Я хочу лишь слышать твой голос и смех и ощущать твою ладонь на моей щеке.