Король гнева (ЛП)

Но я этого не сделала.

Вместо этого я запустила пальцы в его волосы и поддалась искусному нападению на мои чувства.

Крепкая хватка на моей шее. Искусное давление его губ. Как тело Данте прижалось к моему, все его твердые мышцы и жар.

Его рот двигался над моим, горячий и требовательный. Наслаждение затуманило мои чувства, когда его богатый, дерзкий вкус проник в мой рот.

Наш поцелуй на Бали был страстным и импульсивным. А этот? Это было жестко. Первобытно. Захватывающе.

Мои переживания, которые я испытывала ранее в тот день, растаяли в ничто, и я инстинктивно изогнулась в его теле, ища большего контакта, большего тепла, большего.

Я целовала свою долю мужчин на протяжении многих лет, но никто никогда не целовал меня так.

Как будто они были завоевателями, стремящимися прорвать мою защиту.

Как будто они оказались в ловушке в пустыне, и я была их последней надеждой на спасение.

Когда Данте обхватил меня ногами за талию и вынес из комнаты, не разрывая поцелуя, у меня вырвался тихий вздох.

Пока он вел нас по лабиринту коридоров, в моем периферийном зрении мелькали картины в золоченых рамах и золотые бра.

Когда мы добрались до его комнаты, он захлопнул за нами дверь и усадил меня на кровать, его дыхание было таким же неровным, как и мое собственное.

При любых других обстоятельствах я бы наслаждалась своим первым пребыванием в его личном убежище, но я уловила лишь слабый аромат дорогого дуба и древесного угля, прежде чем его рот снова оказался на моем.

Я столкнула его пиджак с плеч, пока он расстегивал молнию на моем платье.

Его рубашку. Мой бюстгальтер. Его брюки.

Они падали, дергаясь, оставляя после себя только тепло и голую кожу.

Мы разделись, чтобы Данте мог надеть презерватив, и у меня пересохло во рту от представшего передо мной зрелища. Я видела его без рубашки на Бали, но это было как-то по-другому. Его тело было вылеплено с таким совершенством, что я наполовину ожидала найти подпись Микеланджело, скрывающуюся на одном из его точеных прессов.

Широкие плечи. Мускулистая грудь. Бронзовая кожа и слабая пыль черных волос, которые сужались к...

Его член торчал, огромный и твердый, и от одной мысли о том, что он может войти в меня, в животе закрутились двойные волны страха и предвкушения.

Он никак не мог поместиться. Это было невозможно.

Когда я наконец перевела взгляд на него, его глаза уже были устремлены на меня, темные и пылающие жаром.