Король гнева (ЛП)

Самосохранение подсказывало мне держать ее на расстоянии. Мы шли к неизбежному столкновению, и наши новые границы ни черта не будут значить, когда правда о ее отце станет известна.

Но я уже пробовал дистанцироваться, и все, что это дало, это заставило меня хотеть ее еще больше. Ее смех, ее улыбки, блеск в ее глазах, когда она дразнила меня, и огонь в ее ответах, когда я выводил ее из себя. Я хотел всего этого, даже когда знал, что не должен.

Моя голова и сердце вели гражданскую войну друг против друга, и впервые в жизни сердце победило.

В течение следующей недели мы с Вивиан освоились в нашей новой динамике. Она переехала в мою комнату, я каждый вечер приходил домой на ужин, и мы пробовали воду, как пловцы после шторма, с равными долями надежды и осторожности.

Переход оказался не таким трудным, как я ожидал. У меня уже несколько лет не было ни времени, ни желания встречаться как следует, но быть с Вивиан было так же легко и естественно, как возвращаться домой после долгого путешествия.

Оставалось сделать еще одну остановку.

Я прислонился к машине и смотрел, как Хит выходит из своего арендованного в Верхнем Вест-Сайде дома с вещевым мешком, перекинутым через плечо, и белой марлей на носу. Он выглядел хуже некуда, но будь моя воля, он получил бы нечто большее, чем просто сломанный нос.

Ты не хочешь выходить замуж за Данте. Мы оба это знаем. Ты с ним только из-за родителей.

Ярость кипела в моих венах. Я не двигался, но Хит, должно быть, почувствовал жар моего взгляда.

Он поднял голову, и его шаг прервался, когда он увидел меня.

Я улыбнулся, не обращая внимания на гнев, клокочущий в моей груди, хотя это было скорее обнажение зубов, чем настоящая улыбка. Если я буду слишком долго размышлять о том, что он сказал или как он загнал Вивиан в угол, то испорчу прекрасный пятничный день убийством.

— Как нос? Надеюсь, заживает. — Мое приветствие можно было бы сравнить с незаточенным ножом, холодным и достаточно острым, чтобы резать.

Хит посмотрел на меня, но у него хватило здравого смысла держаться на расстоянии нескольких футов.

— Я все еще могу подать в суд за нападение, — сказал он, его язык тела был не таким смелым, как его слова.

Его костяшки пальцев побелели на ремне вещевого мешка, а ноги постоянно переставлялись, словно он готовился к бегству.

— Да, ты можешь. — Я оттолкнулся от машины.