Король гнева (ЛП)

— Что, по-твоему, произойдет? У нас будут счастливые семейные обеды на День благодарения после того, как я разрушу компанию ее отца? Поженимся на глазах у всех наших друзей, как будто то, как мы сошлись, не было полным провалом? Если я женюсь на ней, Фрэнсис выиграет. У него все еще будет Руссо в качестве зятя. Люди будут спрашивать, какого хрена я не спасаю его, когда его компания сгорит в огне. Это будет чертов бардак!

— Конечно, — сказал Лука, похоже, не впечатленный моим объяснением. — Но это не отвечает на мой вопрос.

Забудьте о гневе Романо. Я был в нескольких секундах от того, чтобы поддаться своему и задушить его голыми руками.

Если бы не он, Фрэнсис не стал бы меня шантажировать. Если бы он не шантажировал меня, я бы не обручился с Вивиан. Если бы я не обручился с Вивиан, я бы не упал...

Осознание ударило меня в грудь, так сильно и внезапно, что я готов поклясться, что услышал треск.

Ушибленное сердце, сломанные ребра, сбитое дыхание — все это в течение одной минуты.

Как я оставался в постели дольше каждое утро, чтобы поймать ее первую улыбку за день.

То, как наши обеды на вынос стали моей любимой частью рабочей недели.

Как я открывался и рассказывал ей о своей семье, о своей жизни, о себе...

И то, как ее уход в понедельник стоил мне невосполнимой части моей души.

Дыхание покинуло мои легкие.

Каким-то образом, где-то на этом пути, я влюбился в Вивиан Лау.

Не любовь или вожделение. Любовь, во всей ее ужасающей, непредсказуемой, нежеланной славе.

Лука наблюдал за тем, как я осознаю это, его выражение лица было в равной степени забавным и обеспокоенным.

Блядь. Блядь, блядь, блядь, блядь.

Я провел рукой по лицу, беспокойный и тревожный.

Что, черт возьми, мне теперь делать? Я никогда не был влюблен. Никогда не планировал быть влюбленным. А теперь я, как идиот, влюбился в единственную женщину, в которую не должен был влюбляться.

— Когда, черт возьми, ты превратился в старшего брата? — эта тема была более безопасной, чем неразрешенная, висящая в воздухе.

— Поверь мне, я им не являюсь, и не хочу им быть. Слишком много ответственности. Но в этом-то и дело, — лицо Луки погрустнело. — Ты многим пожертвовал ради меня, Данте. Я не всегда признаю или открыто ценю это, но я... — он тяжело сглотнул. — Я знаю. Все те разы, когда ты появлялся ради меня, когда другие не могли или не хотели.