Король гнева (ЛП)

Одержимый деньгами и статусом и решительно настроенный получить и сохранить их любой ценой.

Он выглядел так же, но я едва узнала его.

— Я не буду, — мой голос дрогнул, но слова были твердыми. — Это твоя беда, отец. Я не могу тебе помочь.

Я ненавидела, как пострадают мои мать и сестра, если Lau Jewels опрокинется, но я больше не могла играть роль пешки и владения отца. К тому же, у каждой из них были свои собственные яйца; с финансовой точки зрения они были бы в порядке.

Я слишком долго подставляла свою щеку.

Я слишком охотно соглашалась со всем, что говорили мне родители, потому что это было проще, чем раскачивать лодку и разочаровывать их. Несмотря на все их недостатки, я любила своего отца и свою семью. Я не хотела причинить им боль.

Но до сих пор я не понимала, что если не сказать им об этом, когда они переступят черту, то в долгосрочной перспективе это навредит нам больше, чем все остальное.

Неверие заполнило бороздки на лице моего отца.

— Ты выбираешь своего бывшего жениха вместо своей семьи? Разве так мы тебя воспитывали? — потребовал он.

— Быть такой непочтительной и непослушной? — он выплюнул это слово как ругательство.

— Непослушной? — возмущение пронеслось во мне, как внезапный шторм, сметая все остатки вины. — Я сделала все, о чем ты просил! Я поступила в «правильный» колледж, рассталась с Хитом и играла роль идеальной светской дочери. Я даже согласилась выйти замуж за человека, которого едва знала, потому что это сделало бы тебя счастливым.

Но с меня хватит жить ради тебя, — эмоции сгустили мой голос. — Это моя жизнь, отец. Не твоя. И точно так же, как ты не можешь больше принимать решения за меня... я не могу оправдываться за тебя. Больше не могу.

На этот раз молчание было таким тяжелым, что давило на меня, как свинцовое одеяло.

— Конечно, ты вольна принимать собственные решения, — наконец сказал мой отец, его голос был ужасающе спокоен. — Но я хочу, чтобы ты знала следующее, Вивиан. Если сегодня ты выйдешь из этого кабинета, не загладив свою дерзость, ты больше не будешь моей дочерью.

Или Лау.

Его ультиматум ворвался в меня с силой несущегося поезда, пронзив мою грудь штыком и наполнив уши ревом крови.

Температура упала до минусовой отметки, мы смотрели друг на друга, его холодная ярость вела молчаливую борьбу с моей болезненной решимостью.

Невидимое чудовище, которого я боялась с детства, лежало на земле, как жуткий труп наших прежних отношений.