Король гнева (ЛП)

По словам менеджера магазина, у него было трудное начало — мой брат никогда не был пунктуальным, — но к тому времени, когда я вернулся в Нью-Йорк, он, казалось, освоился, хотя и с трудом, в своей новой роли.

Вивиан, с другой стороны, освоилась в новом окружении, как утка на воде. Грета и Эдвард рассказывали о ней в каждом отчете, а я, придя домой, обнаружил новую картину в галерее, полотенца с монограммой D&V в ванных комнатах и гребаные цветы повсюду.

— Данте, расслабь свое выражение лица, — сказала Вайнона.

Затвор камеры щелкнул в быстрой последовательности.

Мы с Вивиан провели утро, делая фотографии для помолвки в Центральном парке. Это было так мучительно, как я себе и представлял, наполненное фальшивыми улыбками и фальшивыми объятиями, когда Вайнона направляла нас в позы, призванные показать, как мы влюблены.

— Вивиан, обними его за шею и придвинься ближе.

Я напрягся, когда Вивиан подчинилась и сделала неуверенный шаг ко мне.

— Ближе.

— Делай, как она говорит, чтобы мы могли покончить с этим, — выдавил я из себя. Чем быстрее я увеличу расстояние между нами, тем лучше.

— С каждым днем ты становишься все очаровательнее. — Голос Вивиан был таким сладким, что я мог бы посыпать им блинчики. — Европа действительно сделала чудеса с твоей личностью.

— Ближе, — подбодрила Вайнона. Если она и уловила нашу враждебность, то не подала виду. — Еще один шаг.

Грудь Вивиан прижалась к моей груди, когда она закрыла оставшееся расстояние между нами.

Мои мышцы напряглись.

— Данте, обними Вивиан.

Поскольку я просто хотел покончить с этой пыткой, я разжал челюсти и положил руки на бедра Вивиан. Тепло пробилось сквозь шелк ее платья, и ее проклятый яблочный аромат снова заполз в мои легкие.

Никто из нас не двигался, боясь, что малейшее движение нечаянно сблизит нас еще больше.

— Я получил интересный звонок от своего бухгалтера, когда был в Париже, — сказал я, пытаясь отвлечься от нашей тревожной близости.

— Ты дал мне черный Amex, я им воспользовалась, — сказала Вивиан, элегантно пожав плечами. — Что я могу сказать? Я люблю цветы. И туфли.

Тонкий, но мелкий акт мести. Хорошо для нее.

Нет никого более раздражающего, чем человек, который не может постоять за себя.