Король гнева (ЛП)

Какая разница, что это было сказано по-дурацки? В то утро я уже ослабил бдительность больше, чем следовало.

Вивиан была дочерью врага, и мне следовало бы помнить об этом.

Я еще немного посидел на скамейке, пытаясь вернуть прежнее волшебство, но спокойствие ушло.

Когда я вернулся домой, на прикроватной тумбочке меня ждал чек ровно на сто тысяч долларов.

Блошиный рынок был оживлен звуками торга и слабыми гудками такси с соседних улиц. В воздухе витал аромат чуррос, и куда бы я ни посмотрела, я видела взрыв различных цветов, текстур и тканей.

Я посещала один и тот же рынок каждую субботу на протяжении многих лет. Это был кладезь вдохновения и уникальных вещей, которые я не могла найти в тщательно продуманных магазинах класса люкс, и он никогда не выводил меня из творческой колеи. Это было также мое любимое место, куда я приходила, когда мне нужно было очистить голову.

Сегодня, однако, ничего подобного не произошло.

Как бы я ни старалась, я не могла избавиться от воспоминаний о губах Данте на моих.

Твердость его губ. Тепло его тела. Тонкий, дорогой аромат его одеколона и самоуверенный вес его рук на моих бедрах.

Дни спустя я все еще могла ощущать яркость этого момента так же отчетливо, как если бы он только что произошел.

Почти так же, как и то, как я открылась ему за завтраком, только для того, чтобы он вернулся к статусу мудака после короткого, шокирующего проявления человечности.

Был момент, когда Данте мне нравился, хотя, возможно, это говорило мое одиночество.

Вопреки тому, что я сказала ему на фотосессии, было что-то тревожное в том, чтобы каждый день возвращаться домой в тихий, безупречный дом. Наш месяц разлуки смягчил укус его слов перед его отъездом в Европу, и я не осознавала, насколько присутствие Данте наэлектризовывало пространство, пока он не уехал.

— Мы уже были в этой кабинке, — сказала Изабелла.

— Хм? — Я теребила бахрому на фиолетовом узорчатом шарфе.

— Этот ларек. Мы уже были здесь, — повторила она. — Ты купила пашмину?

Я моргнула, когда остальное содержимое ларька оказалось в фокусе.

— Извините. — Я отпустила шарф со вздохом. — Я сегодня немного не в себе.

Я слишком занята мыслями о своем придурковатом женихе.

— Правда? Я не могла сказать. — Дразнящая улыбка Изабеллы померкла, когда я не ответила ей. — Что не так? Обычно ты проносишься здесь так, будто за нами гонятся адские псы.