Король гордости (ЛП)

— я проверила количество слов, — сорок две тысячи шестьсот четыре слова, несколько сотен из которых являются заполнителями.

Это было через неделю после Нового года. Люди вернулись с каникул, и в кафе Верхнего Вест-Сайда, где мы со Слоан разбили лагерь, кипела жизнь. Через час у нее была назначена встреча с клиентом неподалеку, и мне нужно было какое-нибудь шумное место, где я мог бы сосредоточиться.

Обычно я использовала офис Вивиан как свое рабочее место, пока она работала администратором, но для нее это был нерабочий день.

И вот я сидела, откинув задницу на деревянный табурет, с бешено колотящимся сердцем и дрожащими от четырех чашек эспрессо руками, пытаясь привести в порядок свою рукопись.

Каникулы были просто мечтой. Я ела, спала и плыла по городу с Каем рядом, и мне было наплевать на все на свете. Но теперь, когда они закончились и Манхэттен возобновил свою рычащую, неистовую энергию, абсолютная невозможность моей задачи вырисовывалась передо мной, как гора Эверест.

Сорок тысяч слов за три недели. Боже, почему я раньше не была более дисциплинирована в своем писательстве?

Потому что ты отвлеклась.

Потому что ты всегда убегаешь от трудных вещей.

Потому что легко продолжать откладывать трудные дела на завтра, пока завтра не останется совсем.

Паника и отвращение к себе образовали тугой комок в моем горле.

Напротив меня Слоан отбивала ритм, ее лицо превратилось в маску холодной деловитости. Мы были примерно одного возраста, и у нее был свой собственный суперуспешный бизнес.

Как и Вивиан. Как получилось, что у них было свое дерьмо вместе, а у меня нет? В чем был их секрет?

У меня была стабильная зарплата и достойный образ жизни, но я просто выживала, пока они процветали. Я не завидовала успеху своих друзей, однако груз моих неудач слишком тяжело давил мне на грудь. Почему я не могу проявить себя там, где это действительно важно?

— Как дела с Ксавьером? — Спросила я. Мне нужно было отвлечься, иначе я бы скатилась по спирали в пустошь продуктивности.

Ничто так не мешало моему творчеству, как подкрадывающаяся неуверенность в себе. — Он все еще жив, или ты убила его и спрятала тело в багажнике своей машины?

— Пока жив, но спроси меня снова через двадцать четыре часа, — пробормотал Слоан. — Я на расстоянии одной непочтительной колкости от того, чтобы разрубить его на куски ножом для мяса. Это будет плохим пиаром для меня, но я могу раскрутить это. Он невыносим.