Король гордости (ЛП)

Кай часто появлялся, чтобы почитать и выпить в одиночестве перед вечерней суетой. Что было необычно, так это выбор времени.

Это было днем в понедельник, за три дня и два часа до его еженедельного, точно рассчитанного прибытия в четверг вечером. Он нарушал шаблон.

Кай Янг никогда не нарушал правила.

Любопытство и странная одышка замедлили мой темп, когда я принесла ему напиток. Тесса все еще была в кладовке, и тишина становилась тяжелее с каждым шагом.

— Ты делаешь заметки? — Я положила коктейль на салфетку и заглянула в его блокнот.

Он лежал открытый рядом с романом Кая, его страницы были заполнены аккуратным черным почерком.

— Я перевожу книгу на латынь. — Он перевернул страницу и нацарапал еще одно предложение, не поднимая глаз и не прикасаясь к своему напитку.

— Почему?

— Это расслабляет.

Я моргнула, уверенная, что неправильно его расслышала.

— Думаешь, что перевод пятисот страничного романа от руки на латынь расслабляет?

— Да. Если бы я хотел бросить вызов своему уму, я бы перевел учебник экономики.

Перевод художественной литературы предназначен для моего простоя.

Он небрежно бросил объяснение, как будто это была такая же распространенная и укоренившаяся привычка, как вешать пальто на спинку дивана.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Ух ты. Это... — У меня не было слов.

Я знала, что богатые люди предавались странным увлечениям, но, по крайней мере, обычно это были забавные эксцентричности вроде организации пышных свадеб для своих питомцев или купания в шампанском.

Хобби Кая было просто скучным.

Уголки его рта дернулись, и осознание пришло вместе со смущением. Кажется, это тема дня.

— Ты издеваешься надо мной.

— Не совсем. Я действительно нахожу это расслабляющим, хотя я не большой поклонник учебников по экономике. У меня их было достаточно в Оксфорде. — Кай наконец поднял взгляд.

Мой пульс подскочил к горлу. Вблизи он был так красив, что смотреть ему прямо в лицо было почти больно. Густые черные волосы касались его лба, обрамляя черты лица прямо из классической голливудской эпохи.

Точеные скулы переходили в квадратную челюсть и четко очерченные губы, в то время как глубокие карие глаза блестели за стеклами очков, что только усиливало его привлекательность.

Без них его привлекательность была бы холодной, почти пугающей в своем совершенстве, но с ними он был доступен."

"По крайней мере, когда он не был занят переводом классики или управлением семейной медиакомпанией.