Король гордости (ЛП)

ГЛАВА 9

Несколько криков из столовой разнесли в клочья сдержанную элегантность ресторана. Я ахнула — не от криков или внезапного отключения света, а от веса твердого, мускулистого мужского тела, прижимающего меня к стене.

Только что я дразнила Кая в отместку за его игрушечный вопрос в машине; в следующее мгновение я была прижата к нему вплотную, грудь к груди, бедро к бедру, мои легкие наполнились пьянящим ароматом дерева и цитрусовых.

Наша близость вернула меня к прошлой неделе, когда мы оказались в похожем положении в комнате с пианино.

Только на этот раз это не было случайностью.

Мир затуманился по краям, пока мы стояли там, застыв, тело Кая образовывало защитный щит над моим. Никаких слов, только учащенное дыхание и адреналин, разливающийся в воздухе, как аккумуляторная кислота. Это разъедало туман, пока мои чувства не обострились достаточно, чтобы различать очертания в темноте.

Я вздернула подбородок, мое сердце сделало еще один неуверенный стук, когда я увидела, что Кай смотрит на меня в ответ.

Было слишком темно, чтобы разглядеть отдельные контуры его лица, но это не имело значения. Я уже запечатлела их в памяти — элегантный разрез его скул, скульптурную безжалостность его рта и жар, кипящий под прохладной завесой темных, непроницаемых глаз.

Свет погас. Ничего гнусного, но достаточно шокирующего, чтобы вызвать реакцию «беги или дерись», — и его первым инстинктом было защитить меня.

Мое сердце сжалось. Я зажала в кулаке пригоршню сшитого на заказ хлопка и проглотила пересохший комок в горле.

Несмотря на отключение электроэнергии, электричество шипело вокруг нас, и одна искра была на волосок от того, чтобы загореться.

Кай переместился, его рука обвилась вокруг меня, как будто он мог почувствовать напряжение, проникающее в мои застывшие мышцы. На первый взгляд он мог показаться мягким, воплощением спокойной вежливости и научного обаяния, но у него было тело бойца. Крепкий и поджарый, с мускулами, задрапированными в самую элегантную ткань.

Волк, переодетый в овечью шкуру.

И все же мои внутренние тревоги молчали, а тело было податливым. Несмотря на всю теоретическую опасность, которую он представлял, я никогда не чувствовала себя в большей безопасности.

Жужжание, и темнота исчезла так же внезапно, как и материализовалась. Свет обжег мне глаза; когда я моргнула, прогоняя дезориентацию, моя мечтательная дымка в коконе испарилась вместе с ним.