Король гордости (ЛП)

Кроме того, он не в твоем вкусе. Помнишь?

О, заткнись, Дебби Даунер.

Отлично. Теперь мои внутренние голоса спорили друг с другом. Я даже не знала, что у меня больше одного внутреннего голоса. Если это не было признаком того, что мне нужен сон, а не очередная ночь мучений над рукописью, то ничего особенного.

— Не за что, — сказала я немного запоздало. Мой пульс барабанил в ушах. — Ну, я должна…

— Извини, я опоздал. — Высокий светловолосый мужчина сел на сиденье рядом с Каем, его голос был таким же бодрым, как поздний сентябрьский холод, пробирающийся сквозь его пальто.

— Моя встреча закончилась.

Он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем снова повернуться к Каю.

Темно-золотистые волосы, темно-синие глаза, костная структура модели Calvin Klein и теплота айсберга с ""Титаника"". Доминик Дэвенпорт, правящий король Уолл-стрит.

Я узнала его с первого взгляда. Было трудно забыть это лицо, даже если бы его социальные навыки нуждались в улучшении.

Облегчение и раздражающий укол разочарования охватили меня из-за того, что меня прервали, но я не стала дожидаться ответа Кая.

Я направилась на другую сторону бара, ненавидя то, как его комментарий о слабом месте задержался, как будто это было что угодно, только не брошенное замечание.

Если Кай был не в моем вкусе, то я определенно не была в его вкусе. Он встречался с женщинами того типа, которые заседали в благотворительных советах, проводили лето в Хэмптоне и подбирали жемчуга к костюмам от Шанель.

Ни в одной из этих вещей не было ничего плохого, но это была не я.

Я списала свою чрезмерную реакцию на его слова на то, что сама наложила на себя ""сухой период"". Я так изголодалась по прикосновениям и ласке, что у меня, наверное, закружилась бы голова от подмигивания этого полуголого ковбоя, вечно бродящего по Таймс-сквер. Это не имело никакого отношения к самому Каю.

Я больше не возвращался на его сторону бара до конца вечера.

К счастью, работа в полсмены означала, что я могла уйти пораньше.

Без пяти десять я передала оставшиеся счета Тессе, попрощалась и забрала свою сумку из задней комнаты, и все это, не взглянув на некоего миллиардера со склонностью к Хемингуэю.

Я могла бы поклясться, что почувствовала горячее прикосновение темных глаз к своей спине, когда уходила, но я не обернулась, чтобы подтвердить. Было бы лучше, если бы я этого не знала.

В этот поздний вечер в зале было тихо и пусто.